Предназначение человека. От Книги Бытия до «Происхождения видов»

Впрочем, межгрупповое единство начало проявляться, когда у обеих команд возникла высшая цель, требующая идти на сотрудничество. Исследователи прекратили подавать в их лагеря воду, отчего и «Орлам», и «Гремучим змеям» поневоле пришлось объединиться, чтобы вернуть все на свои места. Какое-то время они работали как одна команда, в результате чего межгрупповое сотрудничество укрепилось, а конфликт стал не так заметен. Но как только проблема была решена, поведение обеих групп снова ухудшилось. Тогда исследователи придумали еще несколько заданий, требовавших межгруппового сотрудничества, благодаря чему враждебность между группами стала еще менее резкой. Прочного единства удалось достичь лишь после серии испытаний, в которых обе группы шли к высшей цели: мальчишки вместе готовили еду, создавали общий фонд, из которого можно было взять фильм на прокат, вытаскивали застрявший в грязи грузовик. Между представителями групп начали возникать дружеские отношения, а оскорбления в адрес противоположной группы звучали все реже[273]. В один момент «Гремучие змеи» зашли настолько далеко, что даже пожертвовали деньги, выигранные в одном из предыдущих соревнований, чтобы угостить всех ячменным напитком. Когда же эксперимент подошел к концу, бóльшая часть мальчиков выразила желание возвращаться домой не на двух автобусах, а на одном. Рассаживались они сами, без участия взрослых, и на этот раз принадлежность к «Орлам» или «Гремучим змеям» не играла никакой роли[274].

Эксперимент в национальном парке Робберс-Кейв выводит на первый план нашу способность проявлять как агрессию, так и готовность к сотрудничеству. Многие социологи утверждают, что эти способности развивались постепенно по мере того, как в обществах становилось больше людей. Наиболее отчетливо они проявили себя в последние несколько веков, когда в результате демографического роста соперничество за ресурсы стало жизненно необходимым. Бои за территории становились все более ожесточенными. Ричард Рэнгем пишет: «Поскольку способность к сотрудничеству была жизненно необходима воинам для победы в бою, она стала основой исключительной предрасположенности человека к взаимопомощи».

Подобный ход мысли опирается на понимание того, что еда и другие ресурсы – ограничены. Первым об этом заговорил в своих трудах Томас Роберт Мальтус. Священнослужитель и экономист, Мальтус в 1798 году опубликовал крайне важный трактат под названием «Опыт закона о народонаселении»[275], в котором доказывал, что человеческое население увеличивается экспоненциально, в то время как производство еды – линейно. Мальтус предположил, что вскоре настанет время, когда спрос на еду стремительно превысит предложение. Следовательно, выживут далеко не все, а те, кто выживет, будут, по всей вероятности, обладать выдающимися навыками в охоте, поиске пищи среди отбросов и накоплении припасов. Естественно, эта концепция оказала значительное влияние на Дарвина, когда он формулировал идею об эволюции посредством естественного отбора. Со временем идея о том, что люди вынуждены быть агрессивными, враждебными и эгоистичными, чтобы выжить, начала преобладать среди ранних эволюционистов.

Но в какой-то момент все изменилось. Оказалось, что Мальтус был во многом неправ[276]. По мере того как человек приручал животных, которые обеспечивали его едой (овец и коз), а также выращивал злаки, выживание переставало быть игрой с нулевой суммой. В теории источники еды (сами по себе основанные на биологических популяциях) могли расти с такой же скоростью, как народонаселение. С развитием агротехники главным ограничивающим фактором производства еды стала нехватка рабочих рук для уборки урожая[277]. Земля была изобильна, природа щедро делилась своими дарами. На самом деле некоторые ученые утверждают, что лишь недавно (несколько тысяч лет назад) уровень конкуренции между людьми стал сколь-либо заметным. Вот что думают по этому поводу антропологи Джейн и Чет Ланкастер: «Если говорить об опыте людей и о чувствах, которые они испытывают, то на протяжении большей части истории большинство людей почти непрерывно ощущали, что их группа мала. Они стремились родить как можно больше детей и принять в свою группу как можно больше новых участников – по социальным, экономическим и политическим причинам. Земля и жизненно важные ресурсы предоставлялись всем и свободно»[278]. Вместо природы «с кровью на клыках», о которой писал Теннисон, мы вполне могли бы вообразить дивный мир, полный домашних животных и прекрасных садов, где наши предки трудились бы плечом к плечу, собирая урожай и делясь ресурсами.