Предназначение человека. От Книги Бытия до «Происхождения видов»

Модель, которую разработали Боулз и его коллеги, предполагает, что и агрессивное, и альтруистическое поведение наследуются через отдельный ген: генетики называют это простым менделевским наследованием. Это чрезмерное упрощение, но оно необходимо, чтобы приблизить к реальности сложную математику модели. Впрочем, Боулз сразу же отмечает, что передачу генетической информации в модели можно видоизменить, чтобы «охватить процессы культурного научения, а также… влияние сверстников, посторонних взрослых и родителей»[270]. Другими словами, даже если человеческие способности к альтруизму и войне по преимуществу основаны не на биологии, а на культуре, главная идея остается неизменной: «Сотрудничество и конфликтность эволюционировали совместно».

Конечно же, математические модели хороши ровно настолько, насколько хороши предпосылки, лежащие в их основе. Кроме того, следует помнить, что хотя все модели ошибочны в том, как они описывают реальность, некоторые из них все же могут нам в этом помочь[271]. Никто доподлинно не знает, правильны ли предпосылки, ставшие краеугольным камнем модели совместной эволюции альтруизма и войны, которую предложил Самуэль Боулз. Мы также не жили во времена, когда все, о чем мы сейчас говорим, происходило в реальности. Впрочем, данная модель интересна именно представлением о том, что обе наклонности нуждались друг в друге, чтобы эволюционировать. Возможно, альтруизм и сотрудничество развивались в зависимости от склонности к агрессии, соперничеству и даже воинственности. Другими словами, возможно, что наша склонность к добру не получила бы развитие без нашей склонности ко злу.

Открытия, совершенные в ходе эксперимента в парке Робберс-Кейв, а также математическая модель Боулза и наблюдение за современными обществами охотников-собирателей, прекрасно согласуются с тем, что известно многим как печальная истина человеческой природы. Конфликт может способствовать объединению людей внутри группы. В то же время война – это решающая игра с нулевой суммой, в равной степени воспитывающая и враждебность к внешним группам, и внутригрупповую сплоченность. Ученым и государственным деятелям это было известно еще много веков назад. Более того, многие дальновидные и злонамеренные политики начинали войны, чтобы таким образом свести свои политические счеты и объединить членов своей партии[272].

Высшие цели

Возможно, погружение в эти глубокие воды заставит кого-то покорно смириться с тем, что война, племенная вражда и ксенофобия неизбежны. Возможно, вы даже соблазнитесь мыслью о том, что конфликты и сегодня необходимы для формирования групповой сплоченности. Тем не менее все не обязательно должно быть именно так – и последний этап эксперимента в парке Робберс-Кейв ясно свидетельствует об этом. Вслед за вспышкой жестокой межгрупповой конкуренции, проявившейся во время состязательных игр с нулевой суммой, исследователи попытались объединить обе команды и стереть резко очерченные линии групповых различий. Для этого было опробовано несколько подходов. Содействие мирным встречам лидеров не помогло, поскольку те, кто соглашался сократить масштабы противоречий, утрачивали статус внутри группы. Проповеди о прощении и братской любви пропускались мимо ушей. Затем исследователи позволили группам взаимодействовать в том, что не предполагало конкурентной борьбы – в надежде, что это позволит сплотить всех как единый коллектив. Мальчики участвовали в совместных трапезах, вместе смотрели фильмы и ходили на межгрупповые экскурсии. Однако каждый раз они использовали любую возможность, чтобы выразить свою враждебность к противоположной команде. Даже приходя на совместные мероприятия, они занимали места строго в соответствии со своей принадлежностью к группе. Бросание едой и столовыми приборами в обеденном зале подогревалось взаимными оскорблениями.