Прекрасная страна. Всегда лги, что родилась здесь

И разворачиваясь, чтобы вернуться домой, к своему цыпленку, я увидела, как Ба-Ба стоит один у своей новой машины с лицом, потемневшим от грусти, как мальчишка, которому не с кем играть.

* * *

Тем вечером мы ели свой ужин, густо замешенный на презрении. Хотя мы сидели на тех же местах вокруг того же стола, что и всегда, Ма-Ма и Ба-Ба теперь были еще дальше друг от друга. Я мечтала, чтобы они бранили меня, ругали за отсутствие дисциплины, за мои зубы, за мою неряшливость, за мое что угодно. Но они ни разу не обменялись ни взглядом, ни словом, глядя только в свои тарелки, на лук, морковь, капусту и безвкусную вареную курицу. Трапеза завершилась, когда Ба-Ба поднялся с места. Он поставил свою тарелку с палочками в раковину, ополоснул большую миску, в которой Ма-Ма промывала капусту. Наполнил ее водой и взял посудное полотенце, а потом вышел из кухни в коридор. Ма-Ма и я продолжали сидеть, глядя в стол, слыша, как он открыл входную дверь и захлопнул ее за собой. Его не было дома почти час, и только выглянув потом в окно лоджии, я поняла, что все это время он вручную мыл свою машину с нежной заботой – я и забыла, что он так может.

Когда Ба-Ба вышел, Ма-Ма встала и начала убирать остатки трапезы в холодильник, попутно составляя в раковину грязные тарелки и миски. Я подошла к раковине и стала, как всегда после ужина, мыть посуду. Нашим соседям, должно быть, казалось, что у нас просто очередной обычный вечер.

Глава 28

Сообщество

В первый день учебы в школе второй ступени я заранее приехала в Челси и шла по Западной Семнадцатой улице, пока не увидела ее здание. У меня оставалось еще полчаса до момента, когда начинали подавать бесплатный завтрак, поэтому я избегала смотреть в глаза ребятам, стоявшим у самой двери; некоторые из них курили. Вместо того чтобы подойти к ним, я пошла дальше по Девятой авеню, которая вывела меня на Западную Восемнадцатую улицу. Пройдя ее до середины, я наткнулась на другую школу. Возле нее тоже стояли подростки и курили. Они выглядели почти так же, разве что были выше ростом, и у одной из девушек был явный лишний вес, на что указывали валики вокруг живота. Некоторое время я стояла и смотрела на них, находя утешение в том, что буду учиться не с ними; они были просто обычными детьми, на чье поведение я могла оглядываться для сравнения. Я не понимала, как мне вести себя теперь, когда я больше не хожу в чайнатаунскую школу, полную чайнатаунских детей, чьи родители были точно такими же, как мои. Я разглядывала их минут десять, после чего развернулась и пошла обратно, репетируя жесты и выражения лица, которые, как мне казалось, могли продемонстрировать мою холодную невозмутимость в этом новом мире.

Вернувшись ко входу в школу-лабораторию, я протиснулась мимо куривших подростков, среди которых были модные крутые девчонки с глазами, обведенными черной подводкой. Меня встретил охранник в форме, и я мысленно порадовалась, что уже проходила мимо него, когда побывала на собеседовании. Секретарь в кабинете заместителя директора в школе № 124 заверил Ба-Ба, что школа-лаборатория похожа на мою прежнюю и в ней действует то же правило – не спрашивать о гражданстве; но голос Ба-Ба продолжал звучать в моей голове, говоря, что никогда нельзя быть уверенным в этом на сто процентов. Я сняла с плеча рюкзак и поставила его на черную ленту конвейера. Это был все тот же красный рюкзак, с которым я ходила в начальную школу и на котором вывела белым маркером крутую букву S

– у каждой девочки в школе № 124 была такая буква S на рюкзаке – вместе с цветочками и котиками. Остальные рисунки я добавила позднее, когда Ба-Ба заметил букву S и спросил, не вступила ли я в какую‑нибудь банду. Мол, он, конечно же, знает, что нет, но не опасаюсь ли я, что люди могут подумать, будто это условный знак какой‑нибудь банды? И тогда они могут присмотреться к нам и узнать, что мы находимся здесь нелегально. Я рассмеялась, но все равно пририсовала к ней котиков и цветочки – невинные девичьи штучки. У Ба-Ба и без того было много поводов для беспокойства.

Охранник жестом попросил меня пройти через детекторы, и я, ступив в арку, затаила дыхание. Я не знала, на что проверяют детекторы – молилась только, чтобы у меня этого не было. Я позволила себе дышать только после того, как прошла их все. Механизм молчал, пока я принимала свой рюкзак с другого конца конвейера. Белые рисунки на нем, которые когда‑то казались такими взрослыми, теперь, под светом ламп средней школы, выглядели вопиюще ребяческими. Я усилием воли выпихнула эту мысль из головы, следуя за вереницей ребят в столовую. Всем шестиклассникам было сказано приходить на завтрак пораньше, и мне пришло в голову, что, в отличие от моего первого дня в школе № 124, сегодня я здесь не единственная никого не знаю. А самое приятное, теперь я говорила по-английски и понимала правила поведения. Здесь я уже не ворвусь по ошибке в мужской туалет.