Прекрасная страна. Всегда лги, что родилась здесь

Что такое «катетер», мне тоже было невдомек, но меня странным образом успокоила невозмутимая манера, в которой медсестра это сказала. Она не стала бы говорить о чем‑то опасном вот так походя, как бы бедны мы ни были. Затем медсестра вышла из палаты, и с Ма-Ма, подключенной к койке, как к розетке, остались только я и Ба-Ба.

Ма-Ма шевельнулась всего пару раз. Каждый раз мы думали, что она сейчас проснется, но оказывалось, что она просто ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее. Слышался шорох, а потом палата снова погружалась в молчание, прерываемое только писком и капелью, подзаряжаемыми от тела Ма-Ма.

Мы с Ба-Ба продолжали сидеть, беспомощные, в какофонии предрешенной неведомой судьбы.

Глава 25Одаренная

На той неделе, когда Ма-Ма должна была наконец вернуться домой из больницы – после почти недели в обычной палате, куда она попала, пролежав несколько дней в отделении интенсивной терапии, – в нашей школе была запланирована экскурсия с ночевкой в каком‑то замке к северу от города. Это было особенное событие только для тех из нас, кому вскоре предстояло завершить обучение в школе первой ступени. Весь класс гудел от возбуждения – подумать только, первая официальная поездка с ночевкой! – но я отказалась ехать. Я точно знала, что не смогу веселиться и от меня будет больше толку дома, где я смогу заботиться о Ма-Ма.

Вовсе нет, возразил Ба-Ба. Ма-Ма будет легче заново привыкнуть к дому без меня. И для него я тоже буду только обузой, лишним объектом забот и хлопот. Он не стал говорить этого открыто, но я поняла, что именно это имелось в виду. Он достаточно часто говорил это в предшествующие дни, особенно когда к нашему порогу вернулась Мэрилин и Ба-Ба застал меня на месте преступления: я подкармливала ее рисом и мясом, которые выкроила из собственного ужина и припрятала в своих грязных от жира карманах.

Как ты могла взвалить на себя это бремя, особенно сейчас? Думаешь, мне без того мало забот?

Это не совсем точные слова Ба-Ба, но он вкладывал этот смысл в разные формулировки, в более мягкие замечания, и со временем его голос застрял у меня в голове, питаясь моими мозговыми клетками и становясь все громче и злобнее. Теперь он превратился в постоянный рев из числа самых громких голосов, которые я носила внутри себя. Ба-Ба говорил со мной даже тогда, когда отсутствовал, когда я была совершенно одна.

Так что, когда Ба-Ба сказал: нет, ты должна отправиться на экскурсию, – я услышала и все остальное, что он имел в виду, хотя на самом деле ничего такого он не произнес. И смирилась, молясь лишь о том, чтобы пищи, которой я делилась с Мэрилин, хватило ей, чтобы продержаться до моего возвращения.

* * *

Автобусная поездка была долгой, незапоминающейся. И опять, когда я покидала город – а это случалось только раз или два, – меня потрясло, что остальная страна не похожа на Манхэттен или Бруклин, закованные в цемент и сталь. Я почему‑то полагала, что все в Америке должно быть таким же, как то, что нас окружало в Нью-Йорке, но когда смотрела из окна на распускающуюся зелень, до меня дошло, что я еще много чего в Америке не видела.

За годы учебы подруги привыкли к моим внезапным переходам от замкнутости к резкости и наездам. Полагаю, это щекотало им нервы: они никогда не знали, что их встретит – спокойное согласие или резкий отпор. Я даже не задумывалась о словесных оскорблениях и лжи, которые спускала на них; все мое внимание было сосредоточено на Ма-Ма. И в любом случае еще пара недель – и я бы от них избавилась. В следующем году я собиралась учиться в специальном общественном учебном заведении – Нью-Йоркской школе-лаборатории совместных исследований, находившейся в другой части Манхэттена, Челси. Оттуда было ближе к больнице Св. Винсента, и там было меньше китайцев. В те времена эта школа претендовала на звание учебного заведения для одаренных детей, и я прошла письменный тест и собеседование, чтобы поступить в нее.

Весь этот процесс был весьма драматичным. Ба-Ба настаивал, чтобы я держала голову пониже и не привлекала к себе внимания.

Почему бы тебе просто не ходить в школу в Бруклине?[91]

Теперь, когда ты говоришь по-английски, тебе нет необходимости ездить на Манхэттен, Цянь-Цянь. Теперь ты действительно можешь утверждать, что родилась здесь!