Преступление и наказание в России раннего Нового времени

Наконец, еще два дела об убийстве показывают, что арзамасские судьи эффективно пользовались новыми институтами судебной иерархии. В 1724 году арзамасский крестьянин донес на другого крестьянина, Тимофея Захарова сына Дроздова, якобы тот убил двух целовальников во время ограбления кабака в их деревне, и на другого крестьянина, Ивана Глаткова, убившего драгуна. Крестьянин, сообщивший о преступлениях, пытался оправдать приказчиков деревни, которые должны были сообщить о преступлениях, тем, что они якобы не знали о них. «Майоры и асессоры» Кишкин и Засецкий решили расследовать оба дела одновременно. Они арестовали Дроздова и Глаткова, приказчиков и свидетелей. Судьи допросили обвиняемых и в январе 1724 года начали их пытать. Дроздов отрицал убийство: он показал, что он и еще несколько мужчин планировали похитить деньги из кабака, но он сам стоял на улице и только помог затащить тела в телегу и бросить их «на крестьянском гумне». Во втором деле Глатков признался в совершении преступления: драгун попросился переночевать в его амбаре, а Глатков с еще двумя людьми убили его, чтобы украсть кафтан. Тело бросили в болото. Несколько приказчиков и крестьян из их деревни отрицали, что знали об этих преступлениях. На первой пытке и Глатков, и Дроздов не изменили показаний, но Глатков указал на сообщника-солдата. Им устроили очную ставку, солдата пытали, но он отрицал соучастие. Трех подозреваемых пытали второй раз в марте 1724 года; они не изменили показаний, а солдат вскоре умер от истязаний. На третьей пытке в июне Глатков и Дроздов подтвердили изначальные показания.

Вслед за тем исполнительные арзамасские судьи обратились в Сенат: они просили не совета, но помощи в связи с задержками. В 1726 году они сообщили, что местное учреждение, надзирающее за плательщиками ясака, жившими на царских землях около Арзамаса, чинило им препятствия. Несмотря на множество прошений с января 1724-го по июнь 1726 года, учреждение отказывалось прислать запрошенных свидетелей. Поэтому 3 мая 1726 года Сенат приказал арзамасскому Ведомству арзамасских дворцовых (ясачных) волостей содействовать суду, и в июне один крестьянин прибыл к судьям Кишкину и Засецкому. Работники арзамасского суда уже готовили дело к вынесению решения, согласно законам, по которым подсудимого нельзя держать больше шести месяцев в ожидании новых обвинений перед казнью, а предумышленное убийство каралось смертью. Новый реформаторский шторм затянул окончание дел до 1728 года, когда Глаткова за убийство драгуна, в котором он признался, приговорили к смерти отсечением головы. Но к этому времени ввели обязательное утверждение смертных приговоров вышестоящими органами, поэтому судьи отправили дело в надворный суд Нижнего Новгорода. Не сохранилось указаний на то, состоялась ли казнь[528]. В 1720-х годах арзамасские судьи работали скоро, опирались на компетентных подчиненных – писцов и были свободны от других административных или военных обязанностей. Как мы покажем в 12-й главе, они применяли государственно санкционированное насилие (пытки и наказания) в строгом соответствии с законом. Судебные реформы начала XVIII века привели к появлению на местах прекрасных юристов, но весь государственный проект мог рухнуть под бременем коррупции.

Проблема коррупции

Британский инженер Джон Перри, работавший в России в начале XVIII века, лично испытал влияние взяточничества в суде: «Подкуп судьи есть первый шаг, на который решаются; каждая сторона запасается деньгами, и обыкновенно тот, кто предложит больше, выигрывает тяжбу, тогда как обиженный, не имея исхода, должен оставаться довольным решением»[529]. В период петровского правления в список государственных преступлений стали включать коррупцию чиновников. Указы 1710-х годов провозглашали различие между «партикулярным» преступлением и государственным, определяя последнее через ущерб «государственному интересу». В конце концов коррупция чиновников вошла в список тех «пунктов», по которым людям разрешили обращаться напрямую к царю[530].