Преступление и наказание в России раннего Нового времени

В 1379 году один из знатнейших московских бояр Иван Васильевич Вельяминов был казнен за измену: «Мечем потят бысть на Кучкове поле у города у Москвы повелением великого князя Дмитреа Ивановича. И бе множество народа стояще, и мнози прослезиша о нем и опечалишася о благородстве его и о величествии его». В 1474 году боярин князь Даниил Холмский дал клятвенную запись о верной службе, в которой признал, что «осподарь мой князь велики и его дети надо мною по моей вине в казни волен». Около 1589 года английский дипломат Джильс Флетчер передал историю, которую ему рассказали об Иване IV, впоследствии известном как «Грозный»: тот приказал схватить за «поборы и взятки» одного дьяка, который между прочим «принял жареного гуся, начиненного деньгами. Его вывели на торговую площадь в Москве, где царь… спросил у палачей своих, кто из них умеет разрезать гуся, и приказал одному из них сначала отрубить у дьяка ноги по половину икр, потом руки выше локтя… и, наконец, отсечь голову, дабы он совершенно походил на жареного гуся»[806].

Эти три цитаты позволяют нам переключиться от изучения смертной казни за уголовные преступления к высшей мере наказания за наиболее тяжкие проступки; вместе с тематикой мы должны несколько изменить и методику аргументации. Теперь необходимо будет делать больший упор на интерпретацию данных, так как меняется и характер источниковой базы. От долгого XVI века (от Ивана III [правил в 1462–1505 годах] до конца Смутного времени, примерно 1598–1613 годы) судебные дела не сохранились; имеется некоторое количество документальных источников: поручные и клятвенные записи, опись царского архива, – но бóльшую часть сведений мы черпаем из нарративных памятников, летописей и записок путешественников. Использование летописей представляет определенную проблему, они полны литературных топосов и политических тенденций, но в то же время в них можно увидеть следы подлинной судебной процедуры и организации наказаний. Как уже отмечалось, к описаниям путешествий необходимо подходить критически, однако в какой-то части они представляют собой свидетельства очевидцев и могут открыть некоторые неизвестные моменты. В этой главе мы постараемся показать, что в течение всего долгого XVI века насилие, практиковавшееся при Иване Грозном и во время Смуты, было скорее исключением, лишь подтверждавшим правило: в обычные времена и смертная казнь, и различные виды телесных наказаний, сколь бы ужасающими они ни были сами по себе, применялись в соответствии с принятыми правовыми нормами и установленным порядком в качестве легитимного насилия, спорадически смягчаемого проявлениями милости.

Наитягчайшие преступления в долгом XVI веке

Когда заходит речь о XVI веке, прежде всего вспоминают Ивана Грозного (годы правления 1533–1584), хотя он сам и его насильственный стиль правления были исключением. Пока Грозный не взял власть в свои руки (а это произошло лишь в начале 1560-х годов), правители расправлялись с наитягчайшими преступлениями с помощью судебных процедур и карали их наказаниями разной степени тяжести. Как все правители, великие князья московские (титул «царь» был принят только в 1547 году) решительно выносили приговоры за то, что в их представлении было изменой, в том числе смертные, если считали это подходящим наказанием. Фрагмент из летописи XVI века, который приведен выше, описывает обезглавливание 1379 года. Сообщение более ранней летописи весьма лаконично («на Кучкове потяша на Москве Ивана Васильевича»), но в приведенной цитате добавлены подробности: его казнили «повелением великого князя», присутствовало «множество народа»[807]. Эти детали отражают представление XVI века о том, что значит казнить по закону (по приказу правителя) и как надо проводить казнь (должно присутствовать множество людей).