Преступление и наказание в России раннего Нового времени

Поэтому лишь с большой осторожностью можно пользоваться рассказами трех немецкоязычных иностранцев, проживших в Москве хотя бы часть того периода, о котором они рассказывают. Таубе и Крузе, ливонские дворяне, служили опричными дипломатами в 1567–1571 годах, затем попытались поднять неосуществленное восстание против царя и бежали примерно в 1572 году. Ранний период Опричнины они описывают по слухам. Генрих фон Штаден, которого Грэм называет «бессовестным оппортунистом», наемник и мелкая сошка в среде опричников, жил в России примерно до 1576 года. Альберт Шлихтинг служил переводчиком у придворного врача Ивана Грозного с мая 1568 года по октябрь 1570 года, но он не видел своими глазами ни разграбления Новгорода, ни других событий, зловещие описания которых мы находим в его записках[835]. Иностранцы намеренно писали о России в несколько сенсационном духе, чтобы заманить читателей и привлечь на свою сторону благосклонность покровителей, поэтому мы имеем дело с настоящей проблемой литературных преувеличений. «История» князя Андрея Курбского приводит много ужасающих подробностей из истории опричнины, но это весьма спорный источник. По всей видимости, она была составлена в 1573 году в Великом княжестве Литовском, то есть спустя девять лет после того, как Курбский уехал из России (1564), поэтому в лучшем случае автор пересказывает слухи. В разных деталях текст часто противоречит другим источникам, например в том, как именно умер тот или иной человек, причем версия Курбского всегда более ужасающая и зловещая[836].

Трагический пафос и спорная достоверность большинства источников затрудняют анализ истинных событий Опричнины. Если охватить историю этого периода с высоты птичьего полета, можно заметить параллельные процессы: с одной стороны, в делах по наитягчайшим преступлениям не прекращалось применение обычной судебной процедуры, с другой – нарушались все мыслимые правила и законы. В 1560-х годах часто начинались расследования по обвинениям в изменах знатных бояр и их родственников. С ростом ожесточения в Ливонской войне (1558–1583) великий князь литовский активно подбивал московских бояр перейти на его сторону, и часть бояр, чьи предки вышли из Литвы или оставили там родовые земли, серьезно рассматривали эту возможность. Измена была реальностью: проводились следствия и суды, выявлялось предательство, следовали наказания и помилования.

В 1561 году в сговоре с Литвой заподозрили трех военачальников; после расследования их посадили в тюрьму на год. В том же году князя В.М. Глинского (потомка старинного литовского княжеского рода) заподозрили в желании сбежать в Литву (за что его отца заточили в 1533 году) и заставили дать по себе поруку. Глинский умер в 1564 или 1565 году и не стал одной из жертв опричнины. В 1562 году под подозрением в измене оказалась группа знатных бояр и других важных лиц. Боярина князя И.Д. Бельского задержали с охранными грамотами польского короля на въезд в Великое княжество Литовское. Началось следствие, вмешались бояре и митрополит, и Бельского отпустили на поруки, а трое его не столь важных сообщников получили телесные наказания. Бельский пережил Опричнину, но погиб при нападении крымцев и пожаре 1571 года[837]. За измену покарали и двух братьев Воротынских. В 1562 году их обвинили в намерении бежать и признали виновными после расследования. Их собственность конфисковали, и обоих посадили в тюрьму. Князя Александра Ивановича Воротынского выпустили в апреле 1563 года, и в конце 1564 года он принял постриг и вскоре скончался. Его брата Михаила держали в ссылке в Белоозере, пока не помиловали весной 1566 года и не выпустили на поруки. В 1573 году его казнили на волне насилия после Опричнины[838].

В 1562 году расследовали попытку побега в Великое княжество Литовское князя Дмитрия Курлятева; его с женой и детьми вынудили принять постриг. В «Истории» Курбского говорится, что через несколько лет все члены семьи были задушены, но эти данные не находят подтверждения в других источниках. В том же 1562 году под подозрение в изменнических сношениях с Литовским княжеством попал Иван Большой Шереметев. В конце 1563 года вместе со своим братом Никитой он был арестован по подозрению в измене. В марте 1564 года Ивана помиловали и отпустили на поруки. Он оставался боярином до 1571 года, когда принял постриг, возможно, не по своей воле[839].