Преступление и наказание в России раннего Нового времени

Даже после установления опричнины в конце декабря 1564 года высокопоставленные бояре и военачальники, заподозренные в измене, становились предметом расследования, их судили, а затем или карали, или отпускали на поруки. После этого многие избежали смерти в Опричнину. Среди них были двое заподозренных в измене и отпущенных на поруки в 1565 году: князь В.С. Серебряный служил боярином до своей смерти в 1568 году, а князь И.П. Охлябинин вступил в ряды опричников. В последний год Опричнины, после татарского нашествия на Москву 1571 года, князь И.Ф. Мстиславский был отпущен на поруки после обвинения в сговоре с крымскими татарами. Но его не казнили, и он жил свободно до ареста в период придворной борьбы 1591 года[840]. Но часть отпущенных на поруки в ранние годы Опричнины спустя некоторое время погибли. Например, в марте 1565 года попал под подозрение и был отпущен на поруки Иван Петрович Яковлев. В июле 1571 года его казнили после татарского нападения на Москву[841]. В том же 1565 году боярин Лев Андреевич Салтыков и его сыновья были взяты на поруки в связи с подозрением в измене. Салтыков был опричником, но все же попал в опалу, был насильно пострижен и казнен около 1571 года. Еще один случай: в 1566 году на поруки взяли Захария Ивановича Очина-Плещеева, и в конце концов он погиб в Опричнину – мы встречаем его имя в синодике[842].

Продолжались и суды, и казни. Летом 1564 года при побеге был схвачен князь П.И. Горенский-Оболенский, его пытали и повесили. В 1567 году поймали литовского лазутчика, который распространял среди бояр письма, склоняющие к измене. Провели расследование, и шпиона казнили – посадили на кол[843]. В том же 1567 году в дипломатической переписке с Великим княжеством Литовским и с Крымом Иван IV пояснял, что казнил князя В.Ф. Рыбина и Ивана Карамышева за «великую измену». Историки же считают, что их казнили за критику опричного разгула в 1566 году. В наказе послам в Литву царь подчеркивал, что прошел законный судебный процесс: «Про тех государь сыскал, что они мыслили над государем и над государскою землею лихо, и государь, сыскав, по их вине и казнити их велел»[844].

Таким образом, даже в разгар опричнины суды проводили расследования, допросы, выносили приговоры, казнили и миловали. Старые установки на сдержанность в наказании действовали и в годы опричнины, хотя их было недостаточно, чтобы сдержать насилие. Например, по древнему обычаю митрополиты удалялись в монастыри, когда их протесты против опричного насилия оставались не услышаны. Митрополит Афанасий (назначенный в марте 1564 года) ушел в мае 1566 года. На его место назначили митрополита Филиппа, который постоянно протестовал перед царем и оставил митрополичий престол ради монастыря в июле 1568 года. В ответ Грозный созвал собор, сместивший Филиппа в ноябре 1568 года, а в декабре 1569 года бывший митрополит был убит. Однако есть примеры милости и прощения. Двоюродный брат Ивана IV князь Владимир Андреевич Старицкий попал в опалу в 1563 году; три года спустя его простили и пожаловали новый двор в Москве[845].

Когда примерно в 1564 году Иван Грозный стал одержим страхом боярской измены, он мог использовать против бояр законные судебные процедуры – его правительство прибегало к такой схеме действий. Царь решил иначе. В разгар опричнины (1568–1571) царь – или клевреты, действовавшие от его имени, – забыл о всяких границах. Судебные процедуры игнорировались или превращались в фарс. Генрих фон Штаден описал, как в 1568 году опричники убивали бояр в домах и на улицах без суда и оставляли тела с записками, объяснявшими «преступление» убитых. В летописях описано прибытие Грозного в Новгород в 1570 году: царь выразил свое неудовольствие и приступил к казням – без суда[846].

В некоторых случаях судебные процедуры подгонялись под желания царя, чтобы придать делу видимость законности. Когда в 1563 году князь Владимир Старицкий попал в опалу, его приговорили следствие и церковный собор. Князя обвинили в измене, сослали в его имение, а его мать заставили принять постриг. Мы уже говорили, что в 1568 году митрополита Филиппа приговорила комиссия бояр, а в 1570 году церковный собор подтвердил ее приговор. Подобным образом в 1570 году прошел длинный судебный «сыск» с применением пыток по обвинению в измене города Новгорода и его архиепископа Пимена. В приговоре перечислялись разные наказания в зависимости от вины (казнь, тюрьма, «а до ково дело не дошло, и те свобождены»), что составляет разительный контраст с рассказами о творившемся там хаосе и тысячах убийств[847].