Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Говорили о разном: вспоминали родных и близких, рассказывали разные случаи из боевой жизни, строили самые невообразимые мосты в свое темное и, безусловно, несладкое будущее, на что-то надеялись… Но общей мыслью, которая довлела надо всем, была одна: мысль о свободе. Здесь ехали советские люди, военнослужащие, силой обстоятельств попавшие в унизительное положение животных, подготовленных к сдаче на заготовительный пункт.

Греков молчал. Когда с визгом задвинулась тяжелая дверь, он обратил внимание на тесноту и почти полный мрак. Затем снова всем существом своим погрузился в единственную, точившую израненную душу мысль: как бежать? В кармане его грязных и окровавленных шаровар лежал, уцелевший чудом перочинный нож.

…Несколько суток спустя ночью где-то на польской земле произошло следующее: километров в десяти от малоизвестной станции[163] из последнего вагона поезда «Nach Osten» «вывалились» люди. Среди них был и Николай Греков, по инициативе которого все население вагона по очереди перочинным ножом прорезало в толстом полу «дыру спасения». Однако охотников «прыгать в неизвестность» нашлось только трое.

…Предстоял поистине смертельный прыжок. Но, предпочитая смерть фашистскому плену, Николай без колебания подошел к дыре. Глянул в грохочущую бездну. На секунду почувствовал весь ужас предстоящего и величайшим усилием воли подавил в себе страх.

– Первый прыжок без парашюта, – произнес, ни к кому не обращаясь, и опустился на колени у задней кромки продолговатой дыры. Прыгнул головой вперед…

…Пропустив состав с пленными, польские патриоты вышли на железнодорожную магистраль. Сейчас должен пройти «их» эшелон. Ему-то и подготовлялась «достойная» встреча.

– Эге-ге ж, пан Иосиф, да тут кто-то залег…

– Двое…

Партизаны долго не решались выйти из укрытия, боясь испортить дело. Осторожность – мать успеха – закон партизанской борьбы. Решили ликвидировать немецкие посты без шума. Двое, вооруженные ножами, поползли к лежащим.

Нужно было скрытно и неслышно подобраться вплотную к противнику и, одним прыжком оседлав его, прикончить ударом ножа. А время не ждало. Поезд с немецкой техникой и боеприпасами приближался.

…Николая спас его собственный стон, который был услышан человеком, притаившимся в двух шагах и готовым к решительному броску. Второй товарищ оказался мертвым – у него был надвое расколот череп. Третьего не было, по-видимому, в последнюю минуту перед прыжком дрогнул сердцем…

Через три недели воздушный стрелок старшина Николай Греков явился в свою часть. Это было поистине воскресение из мертвых, так как все считали экипаж капитана Сергиенко погибшим славной, героической смертью на поле боя.

В кругу товарищей, простых, веселых, порою озорных и в то же время духовно и физически совершенных боевых ребят, Николай снова почувствовал себя, как в родной семье. Он мечтал о немедленной боевой работе, но начальник особого отдела, дружески обняв его, сказал:

– Отдохни, Коля, недельки две. Еще навоюешься…

Начальник особого отдела был прав: ровно через две недели старшину вызвал командир полка.

– Ну, что Греков, отдохнул?

– Вынужденная посадка, товарищ майор…

– М… да… Соколу на земле делать нечего. Но закон есть закон, сам понимаешь, не маленький. Небось дома жену оставил? Так ведь?

– Так точно, товарищ майор, и двое детишек вдобавок.

– М… да… – Командир полка на минуту глубоко задумался, затем встряхнул головой, словно отгоняя надоедливый сон, и закончил: – Назначаю вас флагманским стрелком лейтенанта Садчикова и поздравляю с высокой правительственной наградой – орденом Боевого Красного Знамени.

– Служу Советскому Союзу, – отчеканивая каждое слово, как клятву, в ответ произнес старшина. – Разрешите принимать боевое оружие?

– Да!

В этот же день на боевую работу поднялась краснозвездная машина. На ее фюзеляже было выведено золотыми литерами: «За капитана Сергиенко!»

Воздушный стрелок, кавалер орденов Красного Знамени, Отечественной войны и Красной Звезды, трижды медаленосец, старшина Николай Греков снова занимал свой законный боевой пост.

Воронеж – Кёнигсберг – таков боевой путь Николая Грекова. Не один десяток вылетов на штурмовку переднего края и боевой техники противника занесен на его счет. 12 фашистских самолетов, сбитых в воздушных боях, – вот достойная месть врагу за смерть любимого командира, за поруганную честь родной земли, за стон и слезы советских людей, временно попавших под гнет фашизма.

В конце войны младший лейтенант Греков был удостоен высокого звания Героя Советского Союза. Но его «расчетный счет» у врага в то время еще не был закрыт. Не закрыт он и поныне. Не будет закрыт он до тех пор, пока по земле свободно ходят гитлеровские ублюдки, мечтающие ввергнуть мир в новую кровопролитную войну.

Чернов О. Ф.7 февраля 1965 г. пос. Андреевка, Запорожская область

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 81. Л. 108–111.

№ 130

Спасали, рискуя своей жизнью