Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

26 сентября. С продовольствием стало хуже. Обеденный суп был очень жидкий. Мы получаем одну треть хлеба.

27 сентября. В 6.00 едем дальше. Не проехали и часа, как колонна остановилась. Два русских самолета атаковали нас, летая красиво на бреющем полете. Самолеты прожужжали над самыми машинами. 4 бомбы упали примерно в 75 метрах от меня, однако они не разорвались. Все бегут к бомбам, чтобы посмотреть на них. Тут-то все и началось. Части машин вскоре взлетели в воздух. Я опять поднялся невредимым. Наполовину сам, наполовину под давлением воздуха я снова ложусь на землю. Слышатся крики, призывающие санитарок. Кроме раненых, имеются убитые. Русские в течение всего дня атакуют нас.

29 сентября. На участке 119 пехотного полка, должно быть, нас атаковали русские тяжелые, 52-тонные танки. Они приближались к транспорту с боеприпасами, проехали через несколько грузовых машин и 2 повозки, побывали на наших артиллерийских позициях. 2 легких и 2 тяжелых орудия они смешали с землей. Один танк, у которого уже была сбита башня, носился по местности и задавил еще 2 орудия. Всю ночь где-то поблизости слышалась стрельба из всех видов оружия.

30 сентября. Мы едем назад, к хорошей для движения дороге, находящейся в 15 км отсюда, чтобы по ней в течение нескольких дней подойти к Москве.

В битве за Москву на нас возлагается задача лишь обстреливать.

1 октября. Мы потеряли связь, не знаем, что делается справа, слева и впереди нас. Наша рота находится в 4 км позади нас.

Тем временем проникла весть о том, что 8 батальон прорвался из окружения, но без машин. Все машины 3 батальона могут считаться пропавшими.

119 пехотный полк также окружен. К вечеру услышали, что 1 батальон получил возможность прорваться, но он также должен оставить все машины. Как обстоят дела у нас самих, никто не знает, говорят, что вокруг нас фронт.

2 октября. По причине больших потерь в машинах курсируют невероятные предположения о дальнейшем применении нашей дивизии. Мы не обладаем больше подвижностью. Моторизованное подразделение, которое не располагает средствами передвижения, не может существовать. О потерях в машинах нашей дивизии объявлено уже официально. Я сам имел возможность прочитать один дневной приказ по дивизии, в котором указывается, что 3 батальон 35 мотополка, 2 и 3 батальоны 119 мотополка, 1 взвод 25 саперного батальона потеряли все свои машины. В приказе называются… шинели, одеяла, бритвенные приборы, белье, мыло и т. д., так как товары и остались без средста защиты от холода.

3 октября. Вчера русские применили новое, страшное оружие. При одном ударе, должно быть, получается 65 выстрелов.

11 октября. В 4.00 выскакиваем из «перин». Галопом бежим к машинам. Едем до окраины города, высаживаемся, освобождаемся от имущества и идем дальше пешком. Что-то случилось? Постепенно узнаем, что русские прорвались и находятся уже в населенном пункте.

12 октября. У меня настоящий рай для вшей. Все мое тело искусано. Оно выглядит так, будто покрыто сыпью.

13 октября. Ходят нелепые слухи о том, что Москва пала. Будто Сталин застрелился, а Молотов ходатайствовал о переговорах со ставкой фюрера. Война на Востоке якобы в общем и целом закончена. Фюрером получены со всего мира поздравительные телеграммы с победой. Наша дивизия будто должна быть погружена и отправлена на родину. Эти слухи нельзя проверить. Из авторитетных источников узнать ничего нельзя.

15 октября. Сегодня с нами разговаривал командир батальона. 7 рота распущена, а 5 и 6 рота этого получили пополнение. Для полного укомплектования состава все равно не хватило.

22 октября. С продовольствием туго, и оно однообразно. Картофель, приготовленный в разных видах, составляет главное питание. Мы достаем себе кур или гусей. Иногда добываем мясо.

24 октября. Вчера вечером было совещание у командира дивизии. Рассказывают, будто Тула будет целью наступления нашей дивизии. Со вздохом рассказывают об установлении строгой дисциплины, безупречных приветствиях и смотрах. За каждый проступок угрожают арестом. Ничего другого не слышишь, как арест, петли, виселицы.

25 октября. Обстановка, очевидно, снова резко изменилась. Создается впечатление, что высшее командование само не знает, что происходит. Я уже давно перестал верить тому, что сообщается официально и неофициально. Поход в Россию, очевидно, не может быть окончен в этом году.

8 ноября. Наступила ночь. Останавливаемся. Обстановка в высшей степени экономна и проста. Семья состоит из 2-х старых женщин, одного старика и кучи детей. Женщины здесь действительно «страдают» удивительной плодовитостью. Кажется, что старость не приносит никакого ущерба их плодовитости. Для меня немецкая овчарка – более высокое существо, нежели эти русские.