Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

В исторической литературе гитлеровская внешняя политика с 1933 по 1935 год получила наименование политики «мнимого миролюбия». Насколько умело Гитлер проводил ее, видно из того, что ему удалось убедить в своей искренности двух таких опытных и хитрых государственных деятелей, как известный лейбористский лидер Лэнсбери и бывший премьер-министр Англии либерал Ллойд-Джордж. Лэнсбери нанес визит Гитлеру и имел с ним беседу о возможностях «мирного перераспределения» источников сырья на земном шаре. Беседа лейбориста с обер-фашистом была использована нацистской пропагандой для шумной рекламы «мирных устремлений» гитлеровского режима. Ллойд-Джордж пошел еще дальше, он несколько раз публично выступал в защиту нацистских требований, заверяя общественное мнение, будто Гитлер добивается лишь «равноправия» Германии.

Из всего вышесказанного видно, что уже с самых первых дней своего правления Гитлер не останавливался перед наглой ложью. Конечно, у каждой империи были свои секреты, и искусство дипломатии в буржуазном обществе давно уже определяется умением скрывать подлинные замыслы и обманывать как врага, так и партнера. Но никогда еще разрыв между словами и делами, между обещаниями и истинными намерениями не был столь велик, как в практике нацистской Германии. Гитлер доказал, что в XX веке фашистский диктатор практически вообще не связан ни словом, ни честью, ни обещаниями, ни программой. Обязательства и договоры для него «клочки бумаги». Он может совершить любой «поворот» в течение любого наикратчайшего срока. Бесконтрольность и страх являются его оружием, забывчивость и легковерность — его союзником. Ссылка на общественное мнение и народ у такого «сверхчеловека» может вызвать лишь презрение. «Большинство народа, — писал Геббельс, передавая сокровенные мысли фюрера, — всегда было глупым и грубым и никогда не имело цели. Оно охотно дает обманывать себя фантазерам и политическим жонглерам». Именно этими «убеждениями» и руководствовался Гитлер в области внешней политики (так же, впрочем, как и во внутренней) и в области обработки общественного мнения Запада.

Что же творилось в годы «мнимого мира» за внешнеполитическими кулисами «коричневой империи»?

Документы, касающиеся закулисной стороны внешней политики Гитлера в эти первые годы, довольно скудны: фюрер был тогда еще слишком робок, чтобы выкладывать без стеснения даже в узком кругу свои намерения; он еще не вкусил по-настоящему от плода безграничной власти и чувство безнаказанности еще не полностью овладело им.

Тем большую ценность представляют собой некоторые протоколы заседаний гитлеровского кабинета от 1933 года, заседаний, на которых фюрер был более откровенен, чем обычно. Так, например, на заседании в апреле были даны установки, которые во многом объясняют поведение нацистов в первые два года их правления. Доклад на этом заседании сделал министр иностранных дел Нейрат; кабинет лишь «принял к сведению» его довольно откровенную декларацию, которая, несомненно, была заранее согласована с Гитлером. Говоря о линии поведения на ближайшие месяцы, Нейрат заявил: «Территориальные ревизии границ мы можем поставить в порядок дня лишь после того, как окрепнем в военном, политическом и финансовом отношениях. До тех пор мы должны довольствоваться эффективной пропагандой, в основу которой следует положить 14 пунктов Вильсона… Нашей главной целью остается изменение границ на Востоке. Речь может идти лишь о тотальном решении этого вопроса, промежуточные и частичные решения следует исключить».

Итак, лозунг гитлеровцев гласил: с территориальными требованиями необходимо повременить, пока не будет создана военная сила, а тогда уже следует приступить к «тотальному» решению — главным образом на Востоке. Что касается времени выжидания, то его рекомендовалось заполнить мирной болтовней в вильсоновском духе. Памятуя о программе, изложенной в «Майн кампф», Нейрат подчеркивал, что правительство должно взять курс на союз с Англией и Италией. Заканчивал он свой доклад следующими словами: «Наш конечный вывод сводится к тому, что следует избегать внешнеполитических конфликтов до тех пор, пока мы полностью не окрепли. На первых порах мы сосредоточим свои усилия на экономических вопросах (имеется в виду создание военной экономики. — Авт.), с тем чтобы любой ценой избежать военных осложнений, с которыми мы сейчас не в состоянии справиться… Нам следует поэтому не допускать каких-либо провокационных акций и добиваться тесного сотрудничества с Англией и Италией».