Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

В районе Прохоровки советские войска нанесли мощный контрудар. Здесь 12 июля произошло крупнейшее в истории войн танковое сражение, в котором с обеих сторон участвовало до 1500 танков и самоходных орудий, а также крупные силы авиации. За день боя фашистские войска потеряли свыше 350 танков и более 10 тысяч убитыми. В этот день произошел перелом в битве, враг перешел к обороне, а спустя четыре дня начал отводить свои силы.

Немецко-фашистские войска были отброшены на исходные рубежи, а затем под натиском Красной Армии вынуждены были снова отступать…

На очередном совещании в ставке Гитлеру доложили, что немецкое наступление на советско-германском фронте приостановилось и что Красная Армия продвигается вперед, так что возникла угроза потери новых территорий. Однако Гитлер не захотел поверить в поражение. Выслушав доклад, он сказал: «У меня такое чувство, что это конец не нашего, а русского наступления; очевидно, русские потерпели неудачу и изображают дело так, будто они сорвали наш план наступления. Этим они, по-моему, хотят оправдать собственное поражение. По всей вероятности, теперь поступят сообщения о том, что здесь (тут он показал на карту) у русских дело не вышло и застопорилось, так что от попытки превратить все это в крупную операцию пришлось отказаться. Мне так явно кажется».

Эта оценка Гитлера вновь показала, что он потерял представление о фактическом положении вещей на советско-германском фронте. Фюрер явно оказался лжепророком. Под Курском он получил новый сильнейший удар: потерял около 30 своих отборных дивизий.

Красная Армия освободила большую территорию, в том числе города Орел и Белгород (5 августа), Харьков (23 августа). Курская битва была решающей в обеспечении коренного перелома в ходе войны. Советские вооруженные силы окончательно закрепили за собой стратегическую инициативу.

* * *

Историк располагает ныне большим количеством материалов, позволяющих судить о том, каким был Гитлер в последние годы существования фашистской империи, когда произошел перелом в ходе войны и нацистская армия начала терпеть поражение за поражением. Отчасти это объясняется тем, что ссора Гитлера с Йодлем, о которой говорилось выше, имела несколько неожиданные последствия: она обогатила послевоенные архивы, ибо в результате ссоры Гитлер велел учредить в своей главной ставке «службу стенографии». Все высказывания и указания фюрера на совещаниях, посвященных обсуждению военного положения, стали фиксироваться на бумаге и сохраняться для потомства. Впрочем, в данном случае Гитлер думал не столько о потомстве, сколько о своих генералах, на которых он всегда старался свалить военные неудачи. Как заявил Гитлер, учреждение «службы стенографии» лишит Йодля и других генералов возможности делать в будущем «ложные ссылки» на его слова. К главной ставке были прикомандированы восемь стенографов, которые записывали буквально каждое слово Гитлера, В итоге к концу войны накопилась гора стенограмм; свыше ста тысяч страниц машинописного текста. Вспомнив об этих опасных документах, Гитлер накануне самоубийства приказал Борману увезти их из ставки и уничтожить. Но часть из них (свыше 10 тысяч страниц!) все же уцелела и стала доступной исследователям. В стенограммах с необычайной наглядностью отражена жизнь в ставке Гитлера в последний период войны, в то время, когда нацистский режим уже находился в агонии, а его фюрер, пытаясь продлить свою жизнь и жизнь созданного им режима, совершал одно злодеяние за другим.

Кроме того, как мы уже знаем, услужливый заместитель фюрера Борман позаботился о том, чтобы сохранить еще один важный документ того периода: «застольные беседы» Гитлера.

Знакомясь со стенограммами высказываний Гитлера на военные темы и с его «застольными беседами», не знаешь, чему больше поражаться: неслыханному цинизму и жестокости германского фюрера, который пытался распоряжаться судьбой целых народов, или же тому, что под конец жизни он потерял всякое представление о реальной обстановке.

Начиная с 1942 года фюрер почти не покидал своего логова в Растенбурге; из ставки он выезжал только в исключительных случаях, когда надо было произнести особо парадную речь в Мюнхене или Берлине, а это случалось все реже и реже. Наконец после заговора 20 июля 1944 года Гитлер вовсе перестал выступать публично. Все время сужался круг лиц, которые имели к нему доступ. В последние годы жизни фюрер желал видеть только тех, кто был предан ему совершенно слепо и повиновался беспрекословно. «Храбрецы», осмеливавшиеся сказать хоть слово правды — какой там правды — полуправды! — беспощадно изгонялись. И в этой обстановке Гитлер издавал свои приказы и вел жесточайшую кровопролитную войну!