Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Характеризуя последний этап войны на допросе в американском плену, генерал Гудериан показал: «У него (Гитлера. — Авт.) сложилось собственное представление о мире. Действительность он приспосабливал к этой картине, которая была плодом его фантазии. Мир должен был быть таким, каким он себе его представлял». Существует подробное описание ставки фюрера в Растенбурге, где, как уже говорилось выше, Гитлер почти безвыездно прожил с октября 1942 года до ноября 1944 года.

Растенбург находился в 560 км от Берлина, в самом дальнем уголке нацистской империи. Ставка была запрятана в густом и довольно-таки мрачном лесу, куда даже в жаркий летний день почти не проникало солнце. Первое время Гитлер жил в одном из деревянных строений, возведенных для него и его свиты. Но вскоре из боязни воздушных налетов он перебрался в большой бетонный бункер. Здесь он занимал три маленькие комнаты, сильно смахивавшие на тюремные камеры — в комнатах были голые бетонные стены и дешевая мебель. Генерал Йодль, который долгое время находился в «Волчьем логове» вместе с Гитлером, уверял, что ставка эта являлась чем-то средним между монастырем и концлагерем: «Там было много заборов и много колючей проволоки, — показал он на Нюрнбергском процессе. — На всех дорогах, которые вели к ставке, были установлены заставы, а в центре находилась так называемая «зона безопасности № 1». Постоянного пропуска в эту зону не имели даже сотрудники моего штаба; охранники обыскивали каждого офицера, которого не знали в лицо. За исключением военных сводок, в эту святая святых из внешнего мира проникала только очень скудная информация».

Рабочий день Гитлера проходил так: его будили примерно в 10 часов утра. Завтрак подавался в спальню; здесь же он прочитывал сводку сообщений иностранных агентств и печати, которую составлял для него Риббентроп. С 11 до 12 часов Гитлер принимал своего адъютанта и решал с ним различные текущие вопросы, В полдень начиналось обсуждение военного положения, главным образом положения на фронтах, в присутствии Кейтеля, Йодля, начальников штабов трех родов войск и приглашенных для обсуждения специальных вопросов офицеров. Обед длился с 14 до 16 часов и был заполнен длинными монологами Гитлера, главным образом на тему о планах «переустройства мира» по фашистскому образцу. Часа два уходило на послеобеденный сон, а в 18 часов Гитлер вновь созывал свой узкий штаб для обсуждения военного положения. Ужин продолжался тоже два часа — с 20 до 22 часов, затем Гитлер собирал для беседы своих приближенных, причем эти беседы опять-таки состояли из сплошных монологов фюрера и заканчивались часа в четыре утра.

Полная оторванность Гитлера от внешнего мира и его образ жизни раздражали даже высших нацистских сановников. Так, например, Геббельс записал в своем дневнике: «Просто трагично, что фюрер так отгораживается от действительности и ведет такой нездоровый образ жизни. Он не бывает больше на свежем воздухе, сидит в своем бункере, размышляет и принимает решения».

В конце 1942 года произошли заметные изменения во внешнем облике нацистского фюрера, а также в его физическом и психическом состоянии. Геринг, который увидел Гитлера после довольно длительного перерыва, сказал как-то: «С начала войны фюрер постарел по крайней мере лет на 15».

Днем 12 декабря 1942 года, в разгар Сталинградской битвы, Гитлер пожаловался своим приближенным: «Сегодня ночью я не спал ни секунды. Это от чувства неуверенности…» Как бы ни храбрился фашистский диктатор, его все чаще и чаще охватывали тяжелые предчувствия, а в душу заползал холодный страх. Мрачные мысли фюрер пытался заглушить многочасовыми тирадами о предстоящей победе, пророчествами о грядущей «всемирной империи», в которой будет господствовать «один народ» и «один фюрер», а также все новыми и новыми распоряжениями, приказами, указаниями, предписаниями, инструкциями, директивами.

С конца 1942 года у Гитлера появилась дрожь левой руки и левой ноги, которая все усиливалась. Он старался скрыть свой недуг от окружающих; на людях прижимал ногу к какому-нибудь предмету, а левую руку придерживал правой.

Таков был Гитлер в 1943–1944 гг. Конец эры легких побед и «блистательных» успехов на дипломатическом и военном поприщах, сознание собственного бессилия и краха всех «провидческих» планов не могли не наложить отпечатка и на психику фюрера. Совершенно очевидно, что в эти последние годы своей жизни он стал еще более опасен, если такие градации вообще применимы к тиранам типа Гитлера. Фюрером овладела мысль как можно дороже продать свою жизнь. Путь к могиле он отмечал неслыханными оргиями расправ и убийств, ибо прежде чем сойти со сцены, решил продемонстрировать миру хотя бы «черновой набросок» того «железного порядка», который он хотел установить на земле. Именно в этом состояла навязчивая идея фашистского диктатора.

Крушение «крепости Европа»