Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

В уже упомянутых воспоминаниях Отто Штрассера есть любопытное наблюдение: он рассказывает об ораторском даре Гитлера. Слушать начало его речи, утверждал Штрассер, было мучением. Он запинался, с трудом выдавливал из себя слова, останавливался на каждом шагу, произносил бессвязные фразы. Но в середине выступления происходил перелом: «…казалось, он впитывает (в оригинале «всасывает») в себя восприятия и эмоции своих слушателей и сам приходит в экстаз». Умение «всасывать» эмоции различных слоев общества и оформлять их в виде броских политических лозунгов сослужило весьма большую службу нацистам. А то обстоятельство, что партия нацистов была не партией в обычном смысле слове, а военизированной когортой, где не существовало критики, где царило абсолютное повиновение, очень помогало «многопрограммности» НСДАП. Ведь только фюрер понимал «идею»[44] и полностью знал конечную цель борьбы. Рядовой нацист просто не мог спросить, почему в одной аудитории Гитлер говорит одно, а в другой противоположное.

Итак, у нацистов была не одна платформа, а множество.

Программу для крестьян составил Вальтер Дарре. Основной тезис Дарре заключался в том, что «крестьянство является жизненным источником нордической расы». Лесть Дарре по адресу «зажиточного крестьянина», облеченная в наукообразную форму, имела в годы кризиса успех. В программе Дарре — Гитлера (она была написана Дарре, а подписана Гитлером) крестьянам в случае прихода нацистов к власти обещались государственные кредиты, уменьшение налогов, высокие пошлины для импорта продовольствия. (Программа Дарре — Гитлера была обнародована в мае 1930 года).

Сговор Гитлера с промышленниками, о котором мы расскажем несколько ниже, не мешал его пропаганде среди рабочих, главным образом молодых, которые из-за кризиса так и остались безработными и не вступили ни в профсоюзы, ни в другие организации рабочего класса.

В этом смысле очень характерно, что единственное обращение нацистов по радио до их прихода к власти, рассчитанное на самую широкую аудиторию, было резко антикапиталистическим. Произнес его не Гитлер, и не Гиммлер, и не Геринг, которые были в это время заняты «большой игрой» — установлением контактов с промышленными магнатами Германии, а Грегор Штрассер, с которым Гитлер, как мы уже знаем, разругался в самый канун прихода к власти. Но средний немец, слушавший эту речь, не знал о сваре внутри НСДАП. Он знал совсем другое: Штрассер был вторым человеком в партии, И Штрассер произнес страстную речь «в защиту трудового люда Германии». 14 июля 1932 года, когда Гитлер уже почти договорился с крупнейшими промышленниками и банкирами Германии, Штрассер кричал по радио: «Народ протестует против экономической системы, которая мыслит лишь в категориях денежных купюр, прибылей, дивидендов и которая забыла думать о работе, о созидании. Интересна и значительна у нас в стране огромная антикапиталистическая тяга. Она является естественным протестом против разлагающегося общества и она требует от государства, чтобы оно отстояло свое право на жизнь и покончило с демонами золота капиталистической экономики, с материализмом и со всем образом мышления, основанным на статистике экспорта и на векселях Рейхсбанка. Народ добивается от государства, чтобы оно снова обеспечило людям честную оплату за честный труд…»

Наконец, нацисты не забывали и пивного завсегдатая — городскую мелкую буржуазию, доведенную в годы кризиса буквально до отчаяния и готовую на все.

Тогда же они пытались привлечь на свою сторону и часть интеллигенции, а именно те слои, которые не нашли себе места в веймарской Германии и в то же время были заражены шовинизмом и антикоммунизмом. И для интеллигенции у них существовала своя программа — ницшеанская программа «героев» и «толпы». Успехи нацистов среди интеллигенции не следует, впрочем, преувеличивать. Подавляющая часть ее, несмотря на лесть и посулы, относилась к фашистам сугубо отрицательно. Однако нашлись и такие, как, к примеру, братья Юнгер (один из которых — Эрнст Юнгер был в большой чести и в ФРГ); они немало помогли Гитлеру, проповедуя антигуманизм, войну и насилие. В какой-то степени произведения Э. Юнгера и служили программой, рассчитанной на деклассированные элементы интеллигенции тридцатых годов в Германии…

Нет сомнения, что тактика Гитлера, его умение приспосабливаться к различным слоям и прослойкам общества, его возведенная в абсолют беспринципность сыграли немалую роль в том, что миллионы людей голосовали за НСДАП. И это надо понять. Надо понять также, что об истинных намерениях немецких фашистов нельзя было судить по их речам и декларациям. Они действовали всегда, а особенно в те годы, когда боролись за избирательные бюллетени, по одному правилу: «Язык дан для того, чтобы скрывать мысли».[45]

Ложь и обман всегда были главным орудием нацистского руководства в борьбе за власть. Ложью было и его утверждение о том, что власть ему передало большинство избирателей. На самом деле нацистской партии никогда не удавалось получить большинства в рейхстаге Веймарской республики.