Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

И тут хочется привести один небольшой эпизод, который, на наш взгляд, проливает свет не только на союз Гугенберга с Гитлером, но и на союзы Гитлера со всеми остальными немецкими промышленниками. В 1929 году Рудольф Гесс, заместитель Гитлера, разъезжал по Германии для сбора средств у промышленных магнатов. На встрече с ними в Гамбурге Гесс молча вынул из портфеля две пачки фотографий. В одной была серия фотографий с демонстрациями трудящихся, в другой — фотографии на тему: «СА маршируют». Гесс роздал фотографии и сказал буквально следующее: «Вы видели, господа, силы разрушения, которые угрожают уничтожить ваши конторы, фабрики, все ваше богатство. Я показал вам также, как создается власть порядка. Мы фанатично стремимся искоренить дух бунта. К сожалению, одного стремления мало, необходимы еще материальные предпосылки. СА — бедны, нацисты — бедны, вся организация — бедна. Откуда придут сапоги, форма, флаги, барабаны, словом, все снаряжение, которое необходимо для сегодняшнего политического стиля, если нет денег? Их должны дать те, кто ими владеет, чтобы в конце концов не потерять того, чем они владеют».

Формула — «Мы даем вам власть порядка, а вы нам деньги, а затем и посты в кабинете министров, а затем и абсолютную власть» — была отнюдь не только ловкой пропагандистской формулой. Как мы уже видели, к началу жестоких потрясений, которые пережила Германия в годы кризиса, у Гитлера действительно была в руках мощная организация, «государство в государстве», готовое в любой момент на тотальную расправу с революционным движением, с «духом бунта…».

Гугенберг сел за стол переговоров с Гитлером, движимый страхом перед коммунизмом и перед всеми левыми силами. Совместная платформа Гитлера — Гугенберга призывала к борьбе с планом Юнга[47] и с политикой правительства. А единственное условие Гитлера — участие в тех финансовых фондах, которые находились в распоряжении Немецкой национальной партии. Для иезуитской тактики Гитлера характерно, что он назначил своим представителем в этой сделке Грегора Штрассера, считавшегося в НСДАП самым левым. Гитлер заранее обезопасил себя на тот случай, если бы внутри нацистской партии сказали, что фюрер сговаривается с «плутократами». В сентябре 1929 года Гитлер и Гугенберг внесли в рейхстаг проект закона «Против порабощения немецкого народа». В этом проекте Германии предлагалось немедленно отказаться от всех платежей, связанных с репарациями, а также привлечь к ответственности канцлера и кабинет министров за измену родине, если они впредь будут выполнять условия Версальского договора. Проект был отклонен в рейхстаге, и после того, как его вынесли на всенародное голосование, он получил 6 миллионов голосов вместо 21 миллиона, необходимого для принятия закона.

На этом до поры до времени кончился альянс Гитлера с Гугенбергом. Гитлер сумел извлечь из него большие выгоды — газетная империя Гугенберга распространяла все речи фюрера, Штрассер черпал деньги из гигантских фондов Немецкой национальной партии. И кроме того, Гитлер за спиной Гугенберга сговорился со многими промышленниками. Наконец, резкое изменение курса — сделка с теми самыми «врагами», на которых фюрер нападал в своих публичных выступлениях, прошла совершенно безболезненно внутри партии. А это показало, что сколоченный Гитлером нацистский аппарат готов был беспрекословно следовать за своим фюрером, куда бы он его ни повел.

За год с лишним до захвата власти нацистами Гугенберг еще раз попытался сговориться с Гитлером. В октябре 1931 года в небольшом курортном местечке Бад-Гарцбург состоялась совместная манифестация двух ультрареакционных партий Германии — Немецкой национальной и национал-социалистской. Манифестация эта получила название Гарцбургского фронта. Реакция возлагала на «фронт» немалые надежды. Гугенберг должен был нейтрализовать Гитлера. Однако Гарцбургский фронт, только возникнув, распался. В то время он уже был не нужен Гитлеру, который действовал под лозунгом «все или ничего».

* * *

После 1930 года основная задача самого Гитлера и близких к нему промышленников заключалась в том, чтобы завоевать большинство промышленников и банкиров. Очень скоро к группе Кирдорфа — Тиссена примкнули Отто Штейнбринк из концерна Фрика, Август Ростерг из концерна «Винтерсхаль», Эрнст и Вальтер Тенгельман, одновременно связанные с концернами «Гельзенкирхенбергверке АГ» и эссенским концерном «Штейн-Коленбергверке». Тогда же в орбиту Гитлера были втянуты крупнейшие банкиры Георг фон Штраус (член правления Немецкого банка) и Яльмар Шахт, Произошло это на вечере у Геринга, где присутствовал Гитлер. Во время допроса 20 июля 1945 года американскими властями Шахт сказал, что мысли, которые высказывал Гитлер на этом вечере, он «уже высказывал раньше» (видимо, в публичных речах), но «он был полон энергии и огня». И далее: «Я подумал, что это человек, с которым надо вместе работать».[48]