Прибалтика. Полная история

Говоря беспрестанно о провинции, зачем же вы не объяснили, что это за провинция? Есть ли эта провинция органическое целое, из одного куска состоящее? Вы забываете, что эта провинция состоит из двух несоразмерных между собой частей: туземцев-старожилов, латышей и эстов, и из пришлого племени, которое составляет ничтожную часть населения, немцев, овладевших всей землей и не оставивших настоящим хозяевам ни пяди ее: вы, повторяю, как будто и знать не хотите, что вас в крае меньше 200 тысяч, а латышей и эстов более 2-х миллионов, то есть что вы относитесь ко всему населению менее чем 1:10.

Согласитесь, что такой постановкой вопрос совершенно изменяется.

После этого М. П. Погодин излагал краткую историю края и задавал ряд вопросов:

Скажите, какое независимое самостоятельное государство в Европе сохранилось в таком положении, в каком было в 1710 году? <…>

Россия присоединила Остзейские губернии, когда имела 10 миллионов жителей и трепетала за самое свое существование. Как же вы хотите, чтобы она, имея теперь 80 миллионов, относилась к ним по-прежнему? Мы брались вас защищать с десятью миллионами, а теперь нас 80 миллионов! Если бы Россия окоченела, равно как и Лифляндия, то условия, разумеется, должны бы быть сохранены, но этого не было: следовательно, всякая перемена в целом должна физически производить перемену и в частях, несмотря ни на какие трактаты и грамоты.

Да, Россия при Александре ІІ не то, что при Петре І. Русский государь предпринимает коренные преобразования внутри своего государства – а в покоренной за 150 лет провинции дела должны оставаться в том положении, как они были в минуту покорения, и как по тогдашним обстоятельствам были допущены! Александр произнес великое слово свободы, и с 50 миллионов крепостных крестьян спали мгновенно цепи рабства: каким же образом вы, профессор истории, можете питать богохульное желание, чтобы эти цепи оставались на тех несчастных рабах, которых кровью и потом питалось в продолжении семи вами славимых веков благородное немецкое рыцарство, отнявшее их у епископов? Вы скажете, что крестьяне у вас свободны. Нет, не свободны, потому что личная свобода без земли хуже всякого рабства, что отлично и доказано настоящим положением Остзейского края. Никакой договор, подписанный фельдмаршалом Шереметевым, не в силах лишить Остзейские губернии Божьих благодеяний, на восток Европы ниспосылаемых руками нашего Освободителя. Как могут они остаться в положении 1710 года и не подчиниться всем требованиям времени, требованиям в высшей степени законным и человечным? <…>