Пригороды Санкт-Петербурга. От Петергофа до Гатчины

В жизни цесаревича, а затем императора Александра II женщины всегда играли большую роль. В возрасте 18–19 лет он пережил очень сильное любовное увлечение фрейлиной Ольгой Калиновской и ради женитьбы на ней был готов отказаться от статуса наследника русского престола, что жестко пресек его отец. Путешествуя по Западной Европе, цесаревич влюбился в дочь великого герцога гессен-дармштадтского принцессу Марию; родителям своим сообщил, что женится только на ней. Они были не в восторге от его выбора, поскольку знали, что мать Марии родила из четверых ее детей Марию и ее брата не от мужа – герцога Людовика II, а от человека низкого происхождения, но Людовик II, охраняя честь своей семьи и короны, признал их своими детьми. Тайна незаконного рождения Марии тщательно скрывалась. Незаконнорожденная невеста должна была расплачиваться за грех своей матери: Мария и ее муж, дети, внуки, правнуки не могли быть счастливыми (по народному поверью, как минимум 4 поколения расплачиваются за грех). В возрасте 23 лет царевич Александр все-таки женился на 17-летней Марии, ставшей в России великой княгиней Марией Александровной (1824–1880). В возрасте 47 лет Александр II влюбился в 18-летнюю красавицу княжну Екатерину Михайловну Долгорукую (1847–1922), добился ее расположения, овладел ею (1866), пообещал при живой жене (!) при первой возможности жениться на ней. Его фаворитка стала фрейлиной императрицы. Александр II позволил себе редчайшую бестактность: он поселил Долгорукую с прижитыми от него детьми в Зимнем дворце, прямо над покоями его больной жены – императрицы Марии Александровны, чем увеличил ее физические и моральные страдания, ускорил ее кончину. Александр II поначалу скрывал от жены и их 7 законных детей свою метрессу, родившую от него четверых бастардов (1870, 1873, 1876, 1878 гг., из них один сын умер вскоре после рождения). При дворе пришли к выводу, что Долгорукая покорила Александра II тем, что год сопротивлялась и не принимала его ухаживаний, затем умела его терпеливо слушать (или делать вид, что слушает), проявляла интерес к его государственным делам и обязанностям, давала понять, что страдает от своего сомнительного положения, не напоминала об обещании жениться на ней, вела себя так, что он, – видя ее слабость, беззащитность, веру в него и его доброе отношение к ней и детям, – чувствовал себя более сильным, молодым, способным щедро помогать и защищать ее интересы. (Это еще раз повторяет общее правило: мужчины обычно любят молодых, миловидных и слабых женщин, а сильные, умные, энергичные женщины пугают их, они их избегают или стараются от них отделаться, в лучшем случае уважают, но обычно не любят.)