Прислужники Гитлера. Немецкие разведывательно-диверсионные школы и курсы на территории Белоруссии в 1941–1944 гг.

По данным Романа Наумовича Мачульского – командира партизанского соединения Борисовско-Бегомльской зоны, среди немецких агентов значится Николай Васильевич Иванов «бывший командир автобата 20-й армии и бывший начальник штаба 1-й партизанской дивизии»[1620]. По архивных документам, агентом немецкой разведки был также заместитель командира по разведке одного из партизанских отрядов[1621]. На сегодняшний день, сложно сказать, насколько данные о вербовке немецкими разведслужбами агентов в должности командиров партизанских полков и выше соответствуют действительности, но тем не менее, такие сведения поступили в БШПД и ЦШПД.

В 1944 г. на территории Минской области был разоблачен немецкий агент Галимьян Роянов, служивший в полиции в Марьиной Горке. Там он был завербован немецкой контрразведкой и с провокационной целью заброшен в лагерь на территории города, где сумел разоблачить связную партизанского отряда им. Калинина Нину и при очной ставке выдать немцам. После этого Роянова перебросили «в Минскую тюрьму для ведения шпионской деятельности среди заключенных. После Минской тюрьмы Роянов был направлен в партизанский отряд Сорокина, где по пути обязан был разведать места остановки партизан вблизи немецких гарнизонов, на подступах к железнодорожному полотну и сообщать немецкой железнодорожной охране…»[1622]

В апреле 1944 г. в разведывательном отчете 1-й Смоленской партизанской бригады приводился такой пример деятельности шпионов противника: «Немецкой агентуры в бригаде было разоблачено 8 человек. Среди них командир отряда Сергиенко, его заместитель по разведке Моторин, Рябченков…, которые окончили шпионскую школу в г. Борисове, которые имели свое целью разложение партизанских отрядов и вывод из строя командного состава. 16.4.44 г. командир бригады майор Петровичев пошел проверить поле боя. Воспользовавшись этим, Рябченков включил ток в провода от минного поля. От осколков разорвавшегося снаряда был убит командир отряда и ранен комбриг» [1623].

В мае 1944 г. в партизанский отряд им. Грабко бригады № 99 им. Д. Т. Гуляева пришел 14-летний мальчик Сулемчик. Он при предварительном допросе рассказал, что его отца расстреляли немцы, и теперь у него из родственников никого не осталось – он сирота. Мальчик попросил оставить его в отряде, так как он сможет принести пользу. «Вскоре его отпустили на задание. А через несколько дней после его ухода немецкие самолеты бомбили наш район и очень удачно. Появилось подозрение, и впоследствии оно подтвердилось, после того, как этого мальчика поймали партизаны другой бригады и разоблачили»[1624].

Это лишь некоторые примеры удачных действий немецкой агентуры в партизанских формированиях Белоруссии, которые вместе с рядом примеров, указанных ранее, опровергают (или, во всяком случае, делают его не таким категоричным) вывод о том, что «партизанская контрразведка сумела сорвать происки фашистских спецслужб и уберечь от вражеской агентуры партизанские формирования. В целом же партизанская разведка и контрразведка в тяжелых условиях сумела оказаться на высоте предъявленных к ней требований и оказать реальную помощь в общей борьбе с врагом» [1625]. Приходится констатировать, что в ряде партизанских формирований особые отделы работали недостаточно хорошо, в том числе и потому, что ощущалась острая нехватка квалифицированных кадров.

Можно говорить о том, что в стратегическом плане заброска агентов в партизанские соединения себя не оправдала. Такая практика не позволила решить проблему борьбы с партизанским движением, а КПД немецких агентов в процентном соотношении был невысоким. Вместе с этим в тактическом отношении можно говорить об отдельных успешных акциях немецких шпионов. В первую очередь это касается сбора разведывательных данных накануне проведения карательных операций. Еще одним важным результатом деятельности немецкой агентуры, о котором до сегодняшнего дня мало говорилось, было создание (или провоцирование) в партизанских соединениях ситуации «повсеместной шпиономании». Многочисленные указания БШПД, ШШПД, НКВД/НКГБ, агентурные данные предупреждали о постоянной угрозе от немецкой агентуры, требовали немедленного ее разоблачения и постоянной бдительности. Причем агентом мог оказаться фактически любой человек, прибывший в отряд: беглый военнопленный, беженец, еврей из гетто, ребенок-сирота или женщина, спасающаяся от увоза в Германию. В такой ситуации подозрительность ко всем, в том числе и к гражданскому населению, безусловно, оказывала негативное влияние и на взаимоотношения «лесных солдат» и жителей оккупированных областей и в ряде случаев приводила к злоупотреблениям и противоправным действиям со стороны партизан.

6.3. Судебно-следственное делопроизводство и судьба разоблаченной агентуры