Прислужники Гитлера. Немецкие разведывательно-диверсионные школы и курсы на территории Белоруссии в 1941–1944 гг.

4. По установлению фактов виновности в совершенных преступлениях выносится постановление о расстреле, или же по установлению фактов невиновности выносится постановление об освобождении. Постановление о расстреле или об освобождении подписывается командиром, комиссаром и оперуполномоченным отряда.

5. По окончании следствия материал подшивается в хронологическом порядке и весь сгруппированный материал направляется в штаб соединения.

6. Задержание крупных шпионов, резидентов, националистов польских и украинских с материалами первичного дознания направляется в штаб соединения. Как исключение может являться сложная обстановка, которая дает право решать вопрос на месте.

7. Вещи личного обихода, снятые с расстрелянного шпиона и диверсанта, на основании постановления передаются по акту в партизанский отряд для использования. А акт приобщается к следственному делу»[1646].

Перечень вопросов, которые задавались во время допроса подозреваемым в шпионаже, выглядел приблизительно следующим образом:

а) краткие установочные биографические данные на себя и близких;

б)

 кем, когда, при каких обстоятельствах завербован, с какими официальными сотрудниками немецкой разведки был связан в процессе работы, у какого резидента состоял и у кого находятся конспиративные квартиры;

в) содержание подписки, кличка, с какой целью завербован, какие получал задания;

г) в какой школе (гестапо, СД) получил подготовку, руководство школы, ее адрес, состав обучающихся, что преподавалось, куда и кто по окончании школы и с каким заданием направлен, их клички и установочные данные;

д) если шпион засылается в партизанский отряд, то выяснить, кем, с каким заданием, через кого и к кому послан, как и через кого будет поддерживать связь с немцами, как будет обеспечиваться выполнение им задания (яд, оружие, взрывчатка), пароли, явочные квартиры;

е) кого он знает из вражеской агентуры в городе, деревнях в партизанских отрядах, как это ему стало известно;

ж) тщательно выяснять, кто заслан в тыл Красной армии, с каким заданием, что и откуда известно арестованному о замыслах немцев по борьбе с партизанами, как немцы предполагают использовать свою агентуру на случай отступления и перед отступлением;

з) В процессе следствия особо настойчиво выяснять не является ли засланный агент противника белнацфашистом (член БНС, СБМ, БНП)[1647].

Укажем на то, что качество ведения допросов было неодинаковым. Безусловно, более профессионально и информативно допросы проводили сотрудники органов госбезопасности. В этом случае из разоблаченного агента «выжималась» максимально полная информация, связанная с его деятельностью. К сожалению, в ряде случаев в протоколах не встречаются элементарные вопросы, связанные с обучением агента в спецшколе (какие дисциплины преподавались, преподавательский состав и т. д.).

После вынесения приговора и его исполнения (как правило, это высшая мера наказания. – Авт.) необходимо было составить списки всех задержанных и разоблаченных шпионов по установленной форме: 1) № п/п; 2) фамилия, имя, отчество; 3) год рождения; 4) национальность; 5) образование; 6) воинское звание; 7) семейное положение (перечислить по имени отчеству и фамилии членов семей и адреса мест жительства); 8) когда и за что расстрелян (желательно приложить копию заключения); 9) адрес мест рождения и жительства до войны[1648].

В заключение укажем, что на протяжении всего периода оккупации на территории Белоруссии судебно-следственное делопроизводство в отношении агентуры противника не было систематизировано и унифицировано. Попытки выработки и перехода к единым нормам обеспечения данного процесса предпринимались с конца 1943 г. Вместе с этим укажем, что имели место безосновательные расстрелы и нарушения в отдельных соединениях, однако анализ архивных документов позволяет говорить о том, что документационное обеспечение судебно-следственных мероприятий велось удовлетворительно.