Наши биопсихосоциальные цели варьируют от наиболее базисных (таких как потребности в пище, отдыхе, безопасности) до экзистенциальных и утонченных (таких как стремление улучшить качество отношений, искать духовный смысл, приносить пользу и соблюдать этические нормы). Видимо, можно утверждать, что цели человека определены базисными системами действий, в ведении которых находится активность в повседневной жизни и защитное поведение, а также отношениями высшего порядка между разными системами действий. Эти системы и межсистемные отношения высшего порядка, которые создаются нами, помогают нам ставить адаптивные цели (например, избегать того, что отталкивает нас, и стремиться к полезному, к тому, что привлекает). Цели часто соотносятся с ценностными ориентирами систем действий (например, что является привлекательным, хорошим, важным). Иерархия ценностей помогает нам ориентироваться и настраивать наши действия в соответствии с теми значениями, которые приобретают изменения, проиходящие вовне и внутри нас. Системы действий, таким образом, во многом определяют, что и как мы воспринимаем, отвергаем, чувствуем, ценим, думаем и делаем, то есть что мы сознательно или неосознанно интегрируем. Перед человеком, пережившим травму, стоит задача вновь научиться интегрировать точные восприятия текущей ситуации с соответствующими системами действий и их целями.
Как отмечалось выше, согласно первому принципу теории структурной диссоциации, при хронической травме человек пытается адаптироваться к своему внутреннему и внешнему миру, но его психический уровень и ресурсы не всегда достаточны для адаптивных действий. Тогда в качестве компенсации индивид прибегает к замещающим ментальным и поведенческим тенденциям к действию (Janet, 1919/1925, 1928b). Недостаток интеграции у людей, переживших травму, существенно ограничивает их возможности достижения целей, круг целей, к достижению которых они могли бы стремиться в определенной ситуации, а также снижает вероятность адаптивных действий, направленных на достижение поставленных целей.