Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы

Однократного рассказа о событиях себе самому и другим обычно недостаточно для завершения реализации. Например, терапевту довольно часто приходится напоминать самому себе о необходимости придерживаться терапевтической позиции в отношении определенных пациентов, несмотря на первое побуждение действовать иначе, о том, что обязательным аспектом реализации является ответственность за свои действия в терапии. Персонификация представляет собой довольно сложную задачу, которая требует от нас вновь и вновь возвращаться к размышлениям о пережитом и/или проговаривать с другими опыт переживания сложных или стрессовых событий (выражать в повествовании нашу реальность). Персонификация необычных или экстремальных ситуаций требует еще больших затрат психической энергии и высокой психической эффективности.

Как и синтез, персонификация может относиться к ситуации конкретного момента (центральная) или последовательности ситуаций/событий длительного периода (расширенная).

Центральная персонификация

Благодаря центральной персонификации опыт переживания текущего момента приобретает качество принадлежности Я (ср.: Damasio, 1999; Edelman & Tononi, 2000; Stern, 2004). Это ведет к тому, что мы можем взять личную ответственность за последующие ментальные или поведенческие действия. Например, персонифицируя наши телесные ощущения и эмоциональные состояния, мы можем сказать: «Я устал(а)», и вслед за этим позаботиться о себе, отдохнуть. Без центральной персонификации, ощущения и состояния не осознаются как свои собственные, тогда мы совершаем либо ошибочные, либо простые автоматические действия. Очень часто у жертв травмы отсутствует достаточная персонификация психических и поведенческие действий, чувств и мыслей в настоящем. Это приводит к деперсонализации, которую, ВНЛ индивида, пережившего психическую травму, может описать, например, такими словами: «Я живу как на автопилоте; Я знаю, что я здесь, но я не чувствую этого».

Расширенная персонификация

К расширенной персонификации относятся те ментальные действия, которые позволяют нам связать переживания, относящиеся к разному времени и разным ситуациям с нашим чувством Я, а также различать эти переживания (Janet, 1928a, 1929a). Мы создаем нашу личность, в том числе личную историю и автобиографическое Я (Damasio, 1999), выстраивая связи между центральными персонификациями и действуя соответствующим образом. Перефразируя Дамазио (Damasio, 1999, p. 17), наше автобиографическое Я зависит от систематизированных, персонифицированных воспоминаний о наиболее важных аспектах нашей жизни: кто, где и когда произвел нас на свет, что нам нравится и не нравится, как мы реагируем на проблемы или конфликты, наше имя, значимые события жизни, остающиеся в памяти, и т. д. Так расширенная персонификация способствует формированию устойчивого во времени чувства целостного Я и построению связной истории личного опыта.

Наши роли, которые мы исполняем в разное время и в разных ситуациях, должны быть связаны между собой, по крайней мере, до той степени, которая позволяет им стать частью нашего целостного Я. Например, терапевт должен быть способен персонифицировать свои роли и опыт ребенка, подростка, студента, родителя, супруга/и, друга, оставаясь при этом в роли терапевта. Каждая из этих ролей и сторон опыта может быть чем-то полезна в терапевтической ситуации в определенный момент. В то же время все эти роли всегда присутствуют на заднем плане, и любая из них может быть доступна в любой момент, но никогда не доминирует, поскольку в терапевтической ситуации основной ролью для нас всегда остается роль терапевта.

Трудности персонификации у людей, переживших травму

Помимо чувства Я, сохраняющего свою константность в разное время и в разных ситуациях, мы обладаем также особыми навыками, тенденциями к действию и констелляциями систем действий, которым мы обучились или которые мы создали сами. Люди, пережившие травму, обычно испытывают трудности, когда им необходимо применить в какой-то области навыки, которые они, как правило, используют в другой сфере жизнедеятельности. Так происходит из-за того, что у человека, страдающего от последствий травмы, ослаблена способность персонификации навыков и тенденций к действию (систем действий), соответствующих разным проявлениям Я, идет ли речь о смене ролей в повседневной жизни или о другой диссоциативной части личности. Например, у них могут быть прекрасные отношения с сотрудниками на работе, к которым они проявляют эмпатию и сочувствие, однако дома со своими близкими или внутри себя по отношению к другим частям своей личности они, кажется, полностью лишены этой способности.