Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы

Люди, страдающие от последствий травмы, утрачивают в той или иной степени способность персонифицировать свои действия, которые совершают в данный конкретный момент в рамках интегрированной унитарной личности. Структурная диссоциация предполагает существование, по крайней мере, двух Я. При такой организации личности каждая диссоциативная часть персонифицирует некоторые действия и переживания, тогда как другие действия и переживания, в том числе другая часть (или другие части) в целом, приобретают в той или иной степени статус «не-я».

АЛ Эли была не в состоянии персонифицировать многое, что с ней происходило в ее повседневной жизни. Например, ее совершенно не интересовало поддержание порядка в доме, который она не воспринимала как свой. Кроме того, она была убеждена, что не является частью Эли, поэтому считала, что не должна как-то проявлять себя и принимать участие в таких повседневных делах, как работа или общение с друзьями. Она не могла персонифицировать также некоторые свои телесные ощущения, почти не чувствовала свои половые органы, как будто они не принадлежали ей. У Эли было несколько частей личности, каждая из которых отличалась относительно независимым чувством я: ребенок, начинающий ходить, ребенок более старшего возраста, и подросток. Однако она не могла осуществить расширенную персонификацию, которая позволила бы ей интегрировать эти разные я в единое целое. Как результат, ВНЛ Эли не могла персонифицировать историю пережитого ей насилия как часть своего личного опыта, она и не стремилась к такой интеграции, которая позволила бы ей функционировать на более высоком психическом уровне.

Каждая диссоциативная часть обладает способностью персонификации, поэтому каждой части присуще более или менее развитое чувство Я («Я чувствую, я думаю, я знаю, я страдаю»). Однако персонификация диссоциативных частей жестко ограничена узкими рамками опыта, принадлежащего данной части и являющегося лишь фрагментом жизненной истории индивида, например, несколькими отдельными эпизодами травматического события. Для некоторых частей оказывается возможна центральная персонификация лишь некоторых, кратких по продолжительности переживаний, на которых они затем остаются фиксированными. Следствием этого являются неизбежные трудности с расширенной персонификацией. Базис реализации и, соответственно, спектр тенденций к действию этих частей оказываются, таким образом, весьма ограниченными. Например, при простом ПТСР сфера (центрального) персонифицированного опыта единственной АЛ не выходит за рамки единичного травматического переживания и связанных с ним воспоминаний, для которых характерен синтез боли и страха. Чем больший объем опыта персонифицирует с течением времени некая диссоциативная часть личности индивида, пострадавшего от психической травмы, тем более сложным становится автобиографическое Я данной части, тем шире спектр действий, которые становятся ей доступны.