Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы

К досимволическим регуляторным тенденциям относятся тенденции защиты (например, бегство, замирание) и базисные тенденции к действию в отношении объектов («вещей»). Объекты не существуют для нас в психологическом плане до тех пор, пока мы их не создаем, то есть не поймем, как именно мы можем использовать их. Например, безопасное место не является некой данностью для ребенка, который подвергается насилию, оно становится таковым только после того, как ребенок на опыте узнает, что он, например, может спрятаться в чулане и чувствовать себя там в безопасности. Подобно этому, и пациент, страдающий от последствий психической травмы, должен научиться воспринимать кабинет терапевта как безопасное место. То, как мы используем объекты, зависит от систем действий, активность которых доминирует в данный момент. Таким образом, в зависимости от того, доминирует ли система защиты или система повседневной жизни, индивид может воспринимать стул как объект, за которым можно спрятаться, как орудие борьбы (защита), как напоминание о том, как в детстве его привязывали к стулу и били или как предмет, на котором можно сидеть и спокойно, в полной безопасности беседовать с терапевтом (исследование). Таким образом, разные представления об одном и том же объекте опосредованы разными тенденциями к действию в отношении объекта (сокрытие, борьба, замирание, сидение). Как следствие, психологическое конструирование объекта в том или ином виде придает поведенческим актам некоторую гибкость, по крайней мере, до тех пор, пока между системами действий есть хоть какая-то координация. Такая гибкость выгодно отличает эти действия от простых безусловных рефлексов с фиксированной связью между стимулом и реакцией. Таким образом, если активность индивида, пережившего травму, протекает на уровне досимволических тенденций к действию, то его тенденции к действию проявляют несколько большую гибкость, то есть в этом случае ему будет проще адаптироваться, чем при доминировании рефлекса.

К досимволическим тенденциям регуляции относятся и те, что определяют и контролируют очередность исполнения тенденций в зависимости от контекста ситуации. Ситуация предполагает сочетание двух и более смежных стимулов. Например, ребенок хочет пить и видит воду в стакане, но в той же комнате он видит и человека, от которого исходит угроза насилия. Этим разным «объектам» – вода и насильник – будет соответствовать активация разных систем действий (регуляции энергии и защиты). Благоприятное разрешение ситуации, в которой одновременно активированы разнонаправленные тенденции, возможно при условии интеграции и взаимодействия систем, которым принадлежат эти тенденции. Таким образом, для ребенка в данной ситуации может быть лучше отложить исполнение действий, направленных на утоление жажды, если ему грозит наказание.

Наконец, под управлением тенденций досимволической регуляции находятся те потребности, которые остаются неудовлетворенными в силу того, что по тем или иным причинам не могут быть осуществлены моторные акты, необходимые для их удовлетворения. Например, когда родители Лары запирали ее зимой на несколько дней в холодном сарае, ее потребности в еде, питье и тепле не могли быть реализованы. На сеансах терапии стало ясно, что АЛ Лары крайне нуждается во всем этом, как будто бы она все еще находится взаперти и лишена возможности что-то сделать для того, чтобы удовлетворить эти потребности. Кроме того, Лара избегала обращаться к кому бы то ни было с просьбой обо всем необходимом, так как боялась отказа. Если же кто-то сам предлагал ей то, в чем она так нуждалась, она отказывалась это принять.

К досимволической регуляции относятся первые фазы активации внимания, так как, откладывая немедленное исполнение действия, мы наблюдаем, ожидая появления стимулов, которые подадут сигнал о том, что мы можем завершить отложенное действие. С ожиданием и поиском также связано появление ментальных действий, которые создают воспоминания и формируют чувство времени. Таким образом, этой форме регуляции соответствуют более сложные перцептивно-моторные циклы по сравнению с простыми рефлексами.

Перцептивно-моторный цикл на этом уровне иерархии также включает идею тела. Конструируя ментальные «объекты», мы различаем внешние объекты и собственное тело. Представление о собственном теле и его отличии от внешнего мира вносит вклад в формирование примитивного чувства Я (Janet, 1929a; Damasio, 1999; Metzinger, 2003). Именно благодаря чувству телесного Я мы получаем возможность согласовывать наше поведение с условиями внешней ситуации, что вряд ли возможно на уровне элементарных рефлексов. Поведенческие акты становятся более гибкими.

В диссоциативных частях, как правило, доминируют досимволические регуляторные тенденции, особенно это верно в отношении АЛ, что, впрочем, не исключает присутствия тенденций других уровней и их участия в функционировании индивида.