Профессия – переговорщик. Как управлять любой коммуникацией. От диалога с близкими до переговоров в высших эшелонах власти

Возьмем для примера слово «гомосексуализм». В Уголовном кодексе РСФСР 1934 года такие действия назывались «мужеложество», и за них полагалось уголовное наказание. Затем с помощью окон Овертона произошло небольшое смещение – теперь это называется нетрадиционной ориентацией. Это уже «Переопределение». А факт остается фактом: это мужчины, которые нарушают гендерные характеристики. Джордан Питерсон утверждает, что существует два пола, потому что есть нейробиологические особенности мужчин и нейробиологические особенности женщин. А трансгендерность (несовпадение гендерной идентичности) – психиатрическое заболевание. Вокруг данного факта можно переопределять какие-то вещи. Если трансгендер – мальчик, который был девочкой, или девочка, ставшая мальчиком, природу не обманешь: у женщины нельзя убрать месячный цикл, и гормоны у нее другие. Опять же приходим к тому, что, говоря о «Стратегии реальности», мы должны опираться на факты.

Из закона вытекают гражданско-правовые отношения, то есть договор. Используя договоры, мы опираемся на определения понятий, которые именуем маркерами, а не яблоками или чем-то еще.

Следуя юридическому формату, приходим к понятию «свидетели». И опять возвращаемся к тому, что видим, слышим и знаем (когнитивность). Полиграфолог задает человеку вопросы: «Вы подозреваете, кто совершил это преступление? Вы точно знаете, что это сделали не вы?» В свое время сотни тысяч человек вышли на улицы в Минске, а Лукашенко заявил, что только 3 %. Факты есть на видео.

Следующее понятие – «клятва». Это тоже часть «Стратегии реальности». Политический пример связан с Романом Протасевичем, о котором мы уже говорили. Он дал слово служить белорусской оппозиции, но, когда его взяли, нарушил клятву. В глазах многих людей Протасевич – предатель.

Применительно к военной присяге ее нарушение – уголовно наказуемое деяние, а предатель – человек, нарушивший присягу. Это факт. В данном случае клятва является гарантией, которую государство берет у человека. По сути, присяга – юридический документ. Сколько ломали разведчика Рудольфа Ивановича Абеля? Однако он не нарушил присягу и не стал клятвопреступником.

Данная тема имеет прямое отношение к англосаксонскому прецедентному праву, когда в новых судебных делах можно ссылаться на ранее принятые решения суда по аналогичным делам. То есть действуют утвержденные правила игры. Например, президент написал, что русские, белорусы, украинцы – один и тот же народ. Почему данная позиция спокойно разрушается? Важный критерий принадлежности к тому или иному этносу – этническое самосознание или этническая принадлежность. У нас работают русские, есть ребята с Украины и из Беларуси. Мы вместе с 2008 года, разговариваем на русском языке, не раз помогали друг другу, но остаемся русскими, украинцами и белорусами; многие коллеги владеют белорусским и украинским языками.

«Стратегия реальности» – это во многом, как и в случае с национальностью, ваши внутренние ощущения, экстраполируемые на какую-то историческую фазу развития. Если отказаться от нее, то, как сказал один политик, «мы все – единый народ», и нужно рассматривать границы России по состоянию на 1922 год, то есть в рамках Советского Союза. Тогда следует изменить и международное право, ранее подписанные договоры и соглашения. Но так можно дойти до татаро-монгольского ига и аж до Атлантиды. Далеко уйдем!

Вот как Бен Шапиро оперирует статистикой и фактами, демонстрируя, что «Определение» и «Стратегия реальности» убивают все другие переговорные приемы:

– Исторически Крым был наш.

– Господа, давайте без оценочного суждения.

В Евросоюзе говорят, что при этом были нарушены все международные нормы. То же самое – с захватом ирландского самолета, когда посадили Протасевича: сообщили, что борт заминирован. «Стратегия реальности» здесь очевидная. Кто бы что ни говорил, а случайностей в жизни не бывает. Это факт.

Кстати, о фактах. Для создания своей системы мы всегда опираемся на документы и базовые категории Аристотеля, Цицерона, Квинтилиана и др. А, например, один из одиозных современных историков, Евгений Понасенков[27], работая в архивах, разрушает исторический миф Российской Федерации, заявляя, что его исследования правомерны.

Исторический опыт – это не искажение истории, а подтвержденными фактами доказанная штука, например, что в мае 1945 года Советская армия взяла Берлин.

Искусство тоже может быть частью «Стратегии реальности». Возьмем «Черный квадрат» Казимира Малевича. Это не сосновый бор, не мишки в лесу и не девятый вал, а именно черный квадрат, который о многом говорит. Благодаря ему родилось новое направление. Мы так релятивизируем наш опыт, что нужно войти в музей современного искусства и выйти из когнитивных искажений.