Происхождение языка. Факты, исследования, гипотезы

Единого мнения о том, где жили первые гоминиды, нет. Так, например, Мэтт Спонхеймер «указывает на то, что, хотя известны свидетельства употребления в пищу афарскими австралопитеками фруктов и листьев, результаты определения содержания стабильных изотопов углерода указывают на то, что преобладала флора открытых, интенсивно освещаемых солнцем пространств»^{695}. Именно выход в саванну признается многими исследователями отправным пунктом той эволюции, которая привела в итоге к появлению человеческого языка^{696}. В то же время многие особенности скелета австралопитека афарского (изогнутость фаланг кисти и стопы, остеофитные образования на грудных позвонках и др.), а также данные пыльцевого анализа отложений, в которых были найдены останки самого известного афарского австралопитека — Люси, свидетельствуют о том, что для афарских австралопитеков был характерен лесной образ жизни^{697}. Такого же рода комбинации приспособлений к наземному и древесному образу жизни отмечаются у оррорина^{698} и даже у Homo habilis^{699}. Судя по окаменелостям, найденным вместе с Australopithecus anamensis, этот вид жил в сухих лесах, сахелантроп же обитал на берегу большого озера посреди саванны.

Как пишет специалист по эволюции человека Роберт Фоули, «места пребывания ископаемых гоминид характеризовались средним годовым уровнем осадков в интервале между приблизительно 1500 и 300 мм, а сухое время года здесь продолжалось 4–10 месяцев. В экологическом отношении это соответствует непрерывному ряду биотопов, на одном конце которого находится сезонный лес, а на другом — лесистая и открытая травяная саванна. Большинство из этих местонахождений приходится на саванновый лес или саванновое редколесье и открытую кустарниковую саванну»^{700}.

Соотношение изотопов углерода (^{12}С и ^{13}С, которого в травах саванны меньше, чем в лесных растениях) в зубной эмали ардипитеков показывает, что от 10 до 25 % углерода эти гоминиды получали из экосистем открытых пространств — больше, чем шимпанзе (у которых почти 100 % углерода имеет лесное происхождение), но меньше, чем австралопитеки (у которых доля «саванного» углерода составляла от 30 до 80 %)^{701}. Любопытно, что в целом в тех местностях, где жили ардипитеки, преобладали открытые ландшафты, так что им, вероятно, приходилось добывать пищу привычного, лесного, типа в лесных зарослях, обрамлявших реки^{702}.

Для гоминид, живших 1200–800 тыс. лет назад, реконструируются местообитания, представлявшие собой в основном варианты лесостепи, которые различались лишь степенью мозаичности^{703}; для гоминид периода 800–400 тыс. лет назад (в Африке) — «преимущественно травянистые лесостепи с разорванным пологом и обезлесенные степи»^{704}. Таким образом, эволюция гоминид была связана с постепенным выходом из лесных биотопов во все более и более открытые — вплоть до саванны.

Впрочем, жить в саванне могут и шимпанзе — существует сообщество этих обезьян, обитающее в Фонголи на юго-востоке Сенегала. Эти шимпанзе выглядят более «прогрессивными», чем их лесные сородичи. В частности, они используют пещеры для защиты от дневной жары (но не для ночного отдыха)^{705} и изготавливают «копья» (длиной от 40 до 120 см) для охоты на галаго (мелких полуобезьян, ведущих ночной образ жизни)^{706}. Заметив дупло, где, по ее предположению, может спать галаго, обезьяна отламывает ветку, очищает ее от сучков и листьев (а иногда и от коры), заостряет конец и несколько раз быстро тыкает ею в дупло. Если на вытащенном «копье» обнаруживаются следы крови — можно лезть за убитой добычей. Любопытно, что особи, охотящиеся с копьями, — это самки, а не самцы. Вероятно, самцы достаточно сильны, чтобы при необходимости добыть мясо «голыми руками».

Однако настоящими жителями саванны шимпанзе не стали. Как показали М. Спонхеймер и его коллеги, они предпочитают есть пищу, характерную для лесных шимпанзе, даже несмотря на то что ходить за ней приходится на существенно более значительные расстояния^{707}.