Происхождение вкусов. Как любовь к еде сделала нас людьми

Показательно, однако, что шимпанзе выбирали сладкие и даже кисло-сладкие фрукты, если была такая возможность, — например, плоды фигового дерева в Махале, которые, по словам Нисиды, по вкусу напоминают инжир, продающийся на японском рынке. У них был приятный аромат и, как сказал бы Брийя-Саварен, «кисловатая свежесть». Последующие исследования показали, что шимпанзе нередко запоминают места произрастания любимых фруктов и время их созревания и направляются туда, когда, по их расчетам, плоды созревают. Они идут прямиком за сладким.

На основании результатов этих исследований можно предположить, что общие предки шимпанзе и человека, жившие в своих родных лесах, искали плоды со сладким, кисло-сладким вкусом или вкусом умами. Они не всегда могли их отыскать, но, когда им это удавалось, они испытывали удовольствие. И запоминали. Наши предки запоминали и то, где нашли эти плоды, и то, когда они их нашли, чтобы можно было вернуться. Затем они начали использовать орудия, чтобы добывать новые виды пищи. Эти виды пищи в конечном итоге давали им калории, но непосредственным вознаграждением был вкус. Одним из свидетельств в пользу того, что первичен именно вкус, а не потребность в еде, является тот факт, что некоторые продукты, добываемые шимпанзе с помощью орудий или какими-либо иными изобретательными способами, по своей питательности, похоже, не стоят затраченных усилий. Они просто вкусные.

Быть гурманом — значит идти на компромиссы. Брийя-Саварен писал, что «гурман, вероятно, есть разновидность глупца — его волнуют вещи пустяковые». Можно слегка перефразировать это утверждение и сказать, что в отношении выживания гурман действительно может быть разновидностью глупца. Рецепторы сладкого, соленого и умами имеются у приматов потому, что, как правило, они способствовали удовлетворению их потребностей. Добывая пищу с помощью орудий в стремлении к любимым вкусам, шимпанзе ведут себя как гурманы в том смысле, что получают удовольствие от еды. Как и наши общие с ними предки. Когда гурман использует орудие для добывания пищи, которая одновременно вкусна и дает необходимые калории или питательные вещества, такое гурманство окупается. Привычка использовать орудия в таких целях может с высокой вероятностью передаваться из поколения в поколение — по той простой причине, что особи, следующие ей, выживают с большей вероятностью. Но орудия можно применять и для получения более вкусной пищи, которая вовсе не обязательно отличается высокой питательностью или калорийностью. Например, отдельные шимпанзе из некоторых популяций тратят большие усилия на сбор муравьев. Муравьи вкусные (о чем свидетельствуют многие люди со всех концов света, поедающие те же виды муравьев). В Махале Нисида обнаружил, что шимпанзе тратят 1–2 % светового дня на выуживание муравьев, но так как муравьи слишком мало дают обезьянам в плане питательности, он сделал вывод, что «адаптивное значение такого использования… неясно»^{‹‹39››}.

Другой пример гастрономической глупости связан не с шимпанзе, а с гориллами. Деревья вида Pentadiplandra brazzeana содержат белок, устраивающий настоящий взрыв вкуса в рецепторах сладкого у млекопитающих. Этот белок — браззеин — на вкус в сто раз слаще сахара, поэтому растению нужно совсем немного этого вещества для привлечения животных. Его производство не требует больших затрат энергии, и для растения это выгодно. Но браззеин практически не дает калорий, поэтому в нем мало проку для млекопитающих, поедающих плоды. Однако млекопитающие этого не понимают, поэтому каждый сезон они собирают красные, кажущиеся сладкими плоды, едят их и распространяют их семена. Единственное исключение — гориллы. Элейн Гевара, исследовательница из Университета Дьюка, и ее коллеги обнаружили, что у всех горилл имеется мутация в гене, кодирующем рецептор сладкого вкуса, из-за которой плоды Pentadiplandra brazzeana кажутся им несладкими. Гевара сумела продемонстрировать, что, как только эта мутация возникла в ходе эволюции, она быстро распространилась и в конце концов стала универсальным вариантом в популяциях горилл. Чтобы распространиться так быстро, этот генетический вариант должен был каким-то образом стать чрезвычайно выгодным для обезьян. Его выгода объясняется тем, что особи с этим геном не тратили время на поедание малопитательных плодов. А значит, прежде гориллы съедали столько плодов, что это снижало их благополучие. Они страдали от гастрономической глупости, которую смогло исправить лишь эволюционное изменение[37].