Происхождение вкусов. Как любовь к еде сделала нас людьми

Во многих случаях, по-видимому, то, насколько полезно стремление к вкусному, зависит от обстоятельств. Использование орудий для добычи меда может в одних случаях окупаться, а в других нет. Например, во многих популяциях шимпанзе используют палки, чтобы добраться до меда в гнездах медоносных и безжальных пчел (Мелипонины), а также до их личинок. Мед гораздо слаще, чем любые фрукты в лесах, где живут шимпанзе. У пчелиных личинок жирная текстура и солоноватый вкус с выраженным оттенком умами. Мед богат энергией; пчелиные личинки богаты жирами и белками. Сборщика меда стремление к вкусному часто вознаграждает питательными веществами. И все же порой шимпанзе, по всей видимости, тратят больше энергии на добывание меда, чем получают из него взамен[38]. В других случаях шимпанзе, добывающие мед, могут получать энергию, но ценой потери других питательных веществ, как часто бывает с современными людьми. Вероятность этого растет с изменениями среды, в которой обитают шимпанзе, как это происходит в лесах Булинди в Уганде.

Шимпанзе сообщества Булинди ныне обитают в ландшафте, представляющем собой крохотные клочки леса в окружении обширных садов и мелких ферм. В такой обстановке шимпанзе приходится выбирать между своими кулинарными традициями и новыми возможностями. Они делают выбор в пользу новизны. Обезьяны находят плоды манго и съедают сколько могут. Они наедаются до отвала сладкими маслянистыми джекфрутами^{‹‹40››}. Они также едят гуаву, папайю, бананы, маракуйю и даже мякоть плодов какао^{‹‹41››}. Между тем в соседних сообществах Касоква и Касонгуар шимпанзе живут в еще более измененном ландшафте. Вместо плодовых деревьев на окраине их местообитания, куда ни глянь, раскинулись плантации сахарного тростника. Исследуя это море растений, шимпанзе обнаружили, что фермеры часто сваливают срезанный сахарный тростник на краю поля. Обезьяны сидят на этих кучах, часами поедая подгнивший сладковатый сахарный тростник[39]. Возможно, таким образом они получают наилучшее из доступного им питания, с учетом разрушения их среды обитания, а возможно, они просто ведут себя «по-гурмански глупо», поддаваясь соблазну сладости и поглощая сахарный тростник лишь потому, что он кажется им вкусным. Очень вкусным[40].

^{Рис. 2.3. Самка шимпанзе смотрит на приматолога и фотографа Лиран Самуни, уплетая фиги, плоды фикуса слизистого (Ficus mucuso), в лесу Будонго в Уганде}

Мы утверждаем, что общие предки шимпанзе и человека, подобно современным шимпанзе, были гурманами. Они искали и выбирали пищу, исходя из того, насколько она вкусна. Когда климат стал более засушливым, а доступная им пища — более пресной, у них появилась мотивация изготавливать и использовать новые виды орудий. В число вкусов, доступных им с помощью орудий, входили вкусы хрустящих муравьев[41] и жирных термитов, а также меда и пчелиных личинок. Помимо этого они находили и другие деликатесы, а также научились добывать гораздо больше меда, успокаивая пчел. Если можно судить по современным шимпанзе и охотникам-собирателям, наши предки любили мед, тем более если его можно было добыть в больших количествах. Например, Колетт Бербеске из Рохэмптонского университета недавно опрашивала группу охотников-собирателей из племени хадза, какую пищу они предпочитают. Она обнаружила, что и мужчины, и женщины хадза считают самой вкусной едой мед — для них он вкуснее, чем ягоды, плоды баобаба и даже мясо[42]. Хадза, которым задавала этот вопрос Бербеске, говорили, что собирают мед, потому что он хорош на вкус. Может показаться очевидным, что современные охотники-собиратели едят сладкое потому, что вкусовые рецепторы их языка вознаграждают их за это удовольствием, и что наши предки могли есть сладкое по той же причине. Однако эту возможность лишь недавно начали рассматривать в антропологической литературе. Поэтому, когда этнографы отмечают, что охотники-собиратели едят то, что им нравится, в их словах слышится чуть ли не изумление. Например, Колетт Бербеске пишет: «Интересно, что в виде меда мужчины приносят на стоянку больше калорий на каждый час своего отсутствия, чем в виде любой другой пищи. После меда идут мясо, плоды баобаба, ягоды и на последнем месте клубни, что в точности повторяет последовательность их пищевых предпочтений. Это позволяет предположить, что мужчины, возможно, затрачивают больше усилий на добывание пищи, которая им больше нравится»^{‹‹42››}. Бербеске приходится прибегать к столь осторожным формулировкам — что возможно, всего лишь возможно, охотники-собиратели едят то, что им приятно на вкус, — так как это идея, в которой ее коллег еще необходимо убедить.