Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

В частности, благодаря общению с корякскими женщинами я многое узнала о гендерных особенностях власти, истории и повседневной жизни на северо-восточном побережье Камчатки. Но вместо того, чтобы рассматривать гендер как изолированную культурную область, которую можно изучать в отрыве от власти, регионального неравенства и дифференциации в сообществах, я попыталась показать тесное взаимодействие этих формаций. Оспаривая притязания мужчин на превосходство, воспитывая детей и высказываясь о пагубности пьянства, женщины заставляли задуматься о гендерных особенностях и интересах как в региональной, так и в государственной системе смыслов и сил. Осознание того, что региональная власть и формы неравенства существуют не параллельно гендерным проблемам, а в тесном переплетении с ними, предоставило мне обширное поле для исследования, на котором в этой книге преимущественно и строится анализ. Однако, выступая против региональных и государственных стандартов гендерного превосходства и дифференциации, каждая из женщин отстаивала собственные взгляды и интересы. Эта многомерность заставила меня обратить внимание не только на объединяющие, но и на разъединяющие аспекты взглядов женщин, ставящие под вопрос наличие гендерной однородности. В то же время планы и устремления женщин продемонстрировали мне как творческие возможности, так и ограничения, присущие их жизни.

Мой интерес к социальным проектам и возможностям, описанным в этой книге, был продиктован целеустремленной созидательностью, свойственной знакомым мне корякским женщинам и мужчинам. Я предположила, что столь творческий подход к жизни может привести к улучшению социального положения. Однако другие ученые могут с этим не согласиться. Многие из проблем, которые я описала в этой книге, – национальное и политическое неравенство, бедность, домашнее насилие и хроническое пьянство – никуда не делись и остаются бичом коренных народов севера России. Объединяя эти различные социальные бедствия вокруг общего смысла, ученые и активисты в последнее время заговорили о важности культурного выживания (например, [Golovnev, Osherenko 1999]. В обсуждении этого вопроса на первый план целенаправленно выдвигаются разрушительные социальные последствия и формы экономического, политического и экологического опустошения. Поскольку тема культурного выживания напрямую касается социального будущего коренных народов, она заслуживает некоторого внимания.

Высказывание Екатерины Чечулиной отражает многие социальные трудности, которые я описала в этой книге и которые постоянно, хотя и по-разному, испытывают группы коренного населения. В ее словах звучит неуверенность в «будущем коряков»; в них отсутствует какая-либо надежда на местную мудрость – слышатся только сомнения и растерянность. Это замечание Екатерины легко было бы поместить в контекст выживания, расценить его как очередное свидетельство отчаяния, которое испытывают коренные народы перед лицом экономической неопределенности и социального упадка. Тем не менее при такой интерпретации полностью пропадает альтернативный смысл ее высказывания. Если Екатерина способна представить себе два варианта, значит, она может найти место для более перспективных в социальном плане интерпретаций.

Упоминание о двух возможных путях я услышала от Екатерины Чечулиной в августе 1994 года, после ее серьезной ссоры со старшим сыном. Сын уже некоторое время изо всех сил старался воздерживаться от употребления алкоголя. Иногда ему удавалось продержаться несколько недель, но в конце концов он всегда сдавался. Он объяснял, что ему трудно отказываться от приглашений друзей распить с ними бутылку водки, а то и две. Если он бросит пить, он попросту растеряет всех друзей. Екатерина не хотела этого слушать. Она отказывалась принимать отговорки сына и убеждала его начать наконец «серьезно» относиться к жизни. Тогда она и рассказала мне сон, о котором идет речь в четвертой главе. В этом сне двое русских мужчин сказали Екатерине, что ее сын скоро начнет излечиваться, в том случае, уточнила она, если он выберет путь личной ответственности и совершенствования. Вот что значит, напомнила мне Екатерина, говорить о выживании.