Пролетарское воображение. Личность, модерность, сакральное в России, 1910–1925

Хотя церковь подвергалась постоянным нападкам, но веру, как ни странно, поначалу большевики оставили в покое. Возможно, причина подобной снисходительности заключалась в убеждении, что религия быстро сдаст свои позиции по мере того, как светское образование разоблачит ее ошибки и приучит население к рациональному и научному мышлению, а церковь утратит функцию легитимизации государственной власти. Не менее важно и то, что новая власть была не настолько уверена в собственном авторитете, особенно среди крестьянского населения, составлявшего в России большинство, чтобы явно покушаться на глубокие религиозные чувства, и опасалась спровоцировать открытое сопротивление. В результате в первые послереволюционные годы велась довольно умеренная антирелигиозная пропаганда. Ограничились исключением из учебных программ Закона Божьего, эпизодическим чтением лекций и изданием брошюр на антирелигиозные темы, публичным вскрытием нескольких рак с мощами почитаемых святых (чтобы продемонстрировать истлевший прах тем, кто верил в нетленность останков). Однако вскоре после победного завершения Гражданской войны антирелигиозная кампания приняла новый оборот.

С конца 1922 года именно вера стала главной мишенью в борьбе с религией. Это изменение соответствовало общей логике НЭПа, когда советские вожди более реалистично оценили экономические, структурные и культурные трудности, стоявшие перед ними на пути преобразования России, и перешли к медленному курсу развития, связанному с построением институций и перевоспитанием населения. Как следствие, физическое разрушение церковных сооружений, обусловленное, судя по всему, материалистическим и утопическим представлением, будто уничтожение материальной основы повлечет за собой разложение идеологической надстройки, что на практике часто приводило к обратному эффекту – появлению у церкви новых приверженцев, сменилось войной идей, риторик и ритуалов. Патриарх и другие священнослужители были освобождены из тюрем, физические репрессии уменьшились. В то же время на людей обрушился шквал атеистической пропаганды, в которой использовались газеты, журналы, брошюры, книги, плакаты, лекции, диспуты, кружки, заводские собрания, театральные представления, фильмы, шествия, празднества. Важную роль в этой кампании играли всероссийские организации безбожников. При смещении направления главного удара с культовых объектов на веру как таковую под прицел попадали, наряду с православной церковью, также другие конфессии и «сектанты». Активисты на местах, пусть и не официально, но одобряемые властью, часто выходили за рамки предписаний и оскорбляли верующих, крушили церкви, нападали на священников, а порой и убивали их[438].

В этой революционной обстановке религиозный дух и религия крепли отчасти как парадоксальный эффект государственной антирелигиозной кампания, отчасти вследствие изначального пренебрежения к вере и внутреннему миру верующих, отчасти благодаря провозглашенной веротерпимости к неправославным конфессиям, но еще и под непосредственным влиянием революционного энтузиазма, ожиданий и предчувствий, инспирированных революцией и большевистским радикализмом. Во многих районах нападки на церковь вызывали у населения сопротивление и солидарность с духовенством. Более того, лишение финансовой поддержки со стороны государства, секуляризация школ, запрет священникам брать плату за отправление треб стимулировали активность мирян, особенно в сельской местности, направленную на поддержку церковных зданий, священников и религиозного образования. Сельские сходы и даже сельские советы часто прилагали энергичные усилия, чтобы сохранять жизнеспособность местной церковной общины [Young 1997]. В то же время отмена статуса православия как государственной религии, означавшая равенство всех конфессий (сначала де-факто, а по Конституции 1918 года – де-юре), положила конец дискриминационным и ограничительным мерам, сдерживавшим распространение «сектантства», что способствовало его росту. Однако всплеск религиозности нельзя считать только следствием усилий большевиков по подрыву церкви.