Пруст и кальмар. Нейробиология чтения

Чем более устоявшимися являются знания о слове, тем более точно и быстро оно читается (и в раннем детстве, и у умелых читателей). Подумайте об одном из довольно пугающих слов из этой главы: morphophonemic («морфонологический»). До того как вы встретили это слово в моей книге, оно, возможно, значительно замедлило бы ваше чтение. Теперь оно возбуждает знание, которое ускоряет распознавание и понимание. То, насколько быстро мы читаем слово, во многом зависит от качества и количества имеющихся у нас семантических знаний, которые активируются параллельно со словом. Как и на более ранних стадиях обучения чтению в детстве, у взрослых имеется континуум знаний о мире, начиная от неизвестного и заканчивая хорошо усвоенным [37]. То, где на этом континууме находится слово, зависит от частоты его употребления (как часто это слово встречается в текстах), от того, насколько человек с этим словом знаком, и от того, насколько давно он встречал его в последний раз. Например, есть такие слова, как sesquipedalian («неудобопонятный»). Оно, как отмечает эссеист Анна Фадиман, выглядит так, будто обозначает очень длинное слово, что, собственно, и делает [38]. В книге «Признания обычного читателя» (Confessions of a Common Reader) Фадиман дает список редких слов, которые с точки зрения частоты их употребления будут испытанием характера для любого опытного читателя: monophysite («монофизит»), mephitic («зловонный»), diapason («диапазон»), adapertile («открывающийся») и goetic («колдовской») заставили меня сдаться. Каждое из приведенных Фадиман слов с конца континуума знакомости снизило бы эффективность нашего чтения, притом что в каждом из них есть знакомые морфемы, которые все же дают нам надежду на понимание.

Финские исследователи обнаружили, что верхние области височной доли, задействованные как в фонологической, так и в семантической обработке, быстрее активируются для слов, находящихся на «установившемся» конце континуума [39]. И, как уже отмечалось ранее, чем «богаче» семантическое «соседство» (ассоциированные слова и значения, которые дополняют наши знания о слове), тем быстрее мы распознаем слово [40]. Следствия действия этих взаимосвязанных принципов применимы к людям всех возрастов: чем лучше вы знаете слово и чем больше вы о нем знаете, тем быстрее вы его читаете. Более того, полностью взаимосвязанный, установившийся словарный запас или семантическая нейронная сеть физически отображена в структурах мозга: широкое распределение по временно́й шкале от 200 до 500 миллисекунд отражает разнообразие фонологических процессов и влияющих на них сложных семантических сетей. Чем больше таких сетей активируется, тем быстрее будет общая эффективность при чтении слова.

Синтаксические и морфологические процессы

Подобно семантическим процессам, синтаксическая информация, по-видимому, автоматически утилизируется после 200-й миллисекунды из лобных областей, таких как зона Брока, из левых височных областей, а также из правого мозжечка. Синтаксические процессы более экстенсивно используются со связанным текстом (например, с предложениями или отрывками текста), часто требуют некоторых операций опережения и обратной связи (примерно таких же, как в случае с the bow on the boat) и значительного использования рабочей памяти. Слова, подобные bear («медведь» и «нести») и bow («нос корабля», «бант» и «кланяться»), содержат синтаксически неоднозначную информацию и нуждаются в контексте фразы или предложения для передачи большего количества информации [41]. Синтаксическая информация, по существу, связана как с семантическими знаниями, так и с морфологической информацией, и способность этих собирательных систем работать вместе повышает эффективность в период от 200-й до 500-й миллисекунды [42]. Например, если вы знаете, что морфема ed в английском языке служит синтаксическим маркером прошедшего времени, вы идентифицируете и поймете слова, подобные bowed («поклонился»), быстрее. Как показано на рис. 6.6, чем больше мы знаем о «внутренней жизни» слов, тем более интегральным и конвергентным будет вклад от различных областей мозга и тем лучше и быстрее мы эти слова прочитаем [43].

Рис. 6.6. Изображение мозга при чтении слова вслух

Как только мы начинаем понимать, что требуется для того, чтобы наш мозг смог прочитать одно-единственное слово, мы не можем не задать вопрос: как же это получается, что мы читаем целые предложения и параграфы, не говоря уже о книгах? Для ответа нам придется выйти за рамки временно́й шкалы, чтобы рассмотреть захватывающее дух достижение, которое представляет собой чтение и понимание книг «Моби Дик» Германа Мелвилла, «Краткая история времени» Стивена Хокинга [44] и «Бесконечное число самых прекрасных форм» эволюционного биолога Шона Кэрролла [45].

Как то, что мы читаем, изменяет нас с течением времени