Пруст и кальмар. Нейробиология чтения

Этот отрывок из «Мидлмарч» иллюстрирует несколько аспектов умелого чтения. Во-первых, если читатель упустит скрытое значение, будут так же упущены большинство нюансов на последующих пятидесяти страницах. Метафоры здесь демонстрируют, насколько важным «качество внимания» оказывается для понимания слоев значения, находящихся внутри текста. Без этого мы не поймем настоящее значение ситуации, в которой оказалась Доротея. Во-вторых, типичное для XIX века построение предложения показывает, насколько важным для понимания может быть знакомство с различными синтаксическими структурами, а также каким образом синтаксические формы могут усиливать смысл. Элиот нанизывает одну на другую несколько фраз, а потом оставляет читателя со словом «никуда». Она будто использует рекурсивный потенциал синтаксиса, чтобы воссоздать бесконечную череду прихожих, характеризующих ум бедного мистера Кейсобона. К концу этого предложения сочетание синтаксических требований и метафорического языка направляет наше внимание к намного более глубокому пониманию мира Доротеи, побуждая нас сильнее ей сопереживать.

Второй отрывок дальше по тексту романа, знакомящий нас с мистером Кейсобоном, возможно, не так хорошо запомнится, и для этого есть основания.

Прежде он одобрительно взирал на ее способность поклоняться тому, что заслуживало поклонения, но теперь вдруг с ужасом представил себе, как на смену этой способности приходит самоуверенность, а поклонение сменяется критикой самого неприятного свойства, которая весьма туманно представляет себе прекраснейшие цели и никакого понятия не имеет о том, чего стоит достичь их [49].

Я читала «Мидлмарч», наверное, раз пять-шесть. Перечитав его в прошлом году, я увидела эти строки о мистере Кейсобоне в другом свете. Три десятка лет я искренне сопереживала только разочаровавшейся идеалистке Доротее и только сейчас начинаю понимать страхи Кейсобона, его не воплотившиеся надежды и разочарование из-за того, что молодая жена его не понимает. Никогда не представляла себе, что наступит день, когда я буду сочувствовать мистеру Кейсобону, но теперь, с немалым смирением, признаю, что это так. Сочувствовала ему и Джордж Элиот, возможно, по тем же причинам, что и я. Чтение изменяет наши жизни, а наши жизни изменяют наше чтение.

Чтобы проиллюстрировать интеллектуальные процессы, которые должны объединиться для достижения высших форм умелого чтения, теперь я обращусь к одному из самых сложных отрывков из одной из самых прекрасных в мире книг – из «Братьев Карамазовых» Достоевского. В середине этого глубочайшего романа один из братьев Карамазовых, циник Иван, рассказывает своему младшему брату ужасную историю о добре и зле, которая называется «Великий инквизитор». Эта история внутри истории представляет собой напряженный диалог в разгар страшной Инквизиции. В этом диалоге девяностолетний монах язвительно допрашивает Бога, которого в тексте называют только «Ты», «Он» и «Его». Посмотрите, какие требования предъявляет Достоевский к своему читателю, и подумайте, что вы сами должны знать и уметь использовать для интерпретации текста, чтобы понять этот диалог, в котором монах упрекает молчаливого «Его» и объясняет «Ему», почему «Он» должен умереть.