Психология и педагогика обучения дошкольников

Если говорить о позиции взрослого в дошкольном обучении, то главный недостаток традиционного обучения связан с бесспорным доминированием прямого обучающего воздействия на детей. При прямом обучении и взрослый сознает, что он обучает, и ребенок знает, что его сейчас учат. Неразрешимый вопрос заключается в том, что за деятельность в данном случае осуществляет ребенок. Учебная деятельность, согласно принятым периодизациям психического развития, является ведущей в младшем школьном возрасте, а в полноценном, индивидуально присвоенном виде она может наблюдаться только у подростков. Поэтому, о какой «учебной деятельности» идет речь в работах по дошкольной педагогике, иногда совершенно неясно. Точно так же не имеет смысла, с психологической точки зрения, понятие трудовой деятельности, когда оно применяется к дошкольникам. Не умаляя значения трудового воспитания, необходимости вовлечения детей в «серьезные дела», привития им ответственности, умения довести начатое до конца, интереса и уважения к труду взрослых и т. п., все же следует подчеркнуть теоретическую несостоятельность понятия трудовой деятельности в дошкольном возрасте. Труд в онтогенезе появляется только тогда, когда можно сказать, что благодаря ему становится обеспеченным физическое существование человека. В современном обществе дети, к счастью, могут жить за счет труда взрослых достаточно долгое время. Необходимость категорического отрицания трудовой деятельности у дошкольников вызвана еще и тем обстоятельством, что иногда с помощью этого понятия оправдывается и теоретически узаконивается неблаговидная картина отчужденного обучения. «Учебная деятельность в дошкольном возрасте, – пишет А. Усова, – несомненно, представляет собой труд, но труд своеобразный, отличающийся от труда по самообслуживанию и помощи взрослым» (Усова А. П. Обучение в детском саду. – М., 1970. – С. 71). С нашей точки зрения, «учебная деятельность» дошкольников на занятиях с прямым обучением чаще всего является суррогатом отчужденной активности, не имеющей для детей ни смысла, ни развивающего значения, не представляющей для них интереса. Чаще всего такое обучение базируется на эксплуатации доверия ребенка к взрослому и на элементарном послушании.

Последовательное проведение принципов личностного подхода требует такой организации совместной деятельности ребенка и взрослого в обучении, когда субъектными характеристиками будет обладать в первую очередь сам ребенок. Известное выражение, что никого ничему нельзя научить, но каждый может только сам научиться, несет в себе большой заряд психологической эвристичности. Если ребенок не является субъектом учебного процесса, то и сам процесс, и полученные знания отчуждены от ребенка. Такие знания не отвечают собственным интересам и потребностям ребенка, они ему не нужны и самостоятельно им применяться не будут. Единственное назначение отчужденных знаний – воспроизведение усвоенного по требованию учителя. Надежды на то, что впоследствии эти знания будут когда-то осмыслены и ассимилированы учениками, как правило, не оправдываются.

Опыт экспериментальной работы с детьми дошкольного и младшего школьного возраста свидетельствует, что в организованном обучении взрослый вовсе не должен занимать исключительно доминирующую позицию, не должен узурпировать инициативу и смыслозадающие моменты деятельности.

Даже на целенаправленных обучающих занятиях больший удельный вес должно иметь не прямое, а косвенное обучение, отличающееся тем, что дидактическая задача в нем осознается только обучающим взрослым, да и то не всегда, а только в ситуациях, требующих педагогической рефлексии. При косвенном обучении взрослый намеренно приглушает свою субъектность в пользу ребенка, тогда как при прямом обучении он всегда находится в подчеркнутой позиции «над» ребенком. Искусство умалиться, вовремя отступить в тень, чтобы маленький человек мог возрастать и утверждаться в своих способностях, составляет один из секретов педагогического мастерства. Это не означает, что прямое обучение не может иметь место в детском саду. Как мы убедились, прямое обучение может быть вполне эффективным, однако сохранение личностного подхода предполагает, что инициатива и свобода самоопределения ребенка не должны страдать. Важно, чтобы и при прямом обучении ребенок оставался субъектом своих действий.