Путешествие героини. Женский путь к целостности

Если мать или бабушка не посвятили девушку в женскую мифологию, ей приходится самостоятельно развивать отношения с Великой Матерью. Это объясняет, почему так много современных женщин обращаются к древним образам могущественных богинь и героинь, чтобы залечить внутреннюю рану. Они углубляются в доисторические времена, чтобы найти элементы женской мифологии, существовавшие до того, как греки придумали пантеон. По мере того как археологи открывают древние культуры, основанные на принципах Богини, женщины вновь обретают силу и достоинство, присущие им в те времена, когда они считались защитниками человеческой жизни и святости природы.

Начиная с 1970-х художницы создали множество изображений дохристианских богинь и связанных с ними символов. «Такие художницы, как Мэри Бет Эдельсон, Кароли Шниманн, Мими Лобелл, Баффи Джонсон, Джуди Чикаго, Донна Байарс, Донна Хенес, Мириэм Шэрон, Ана Мендьета, Бетси Дэймон, Бетье Саар, Моника Сью и Ханна Кей, используя силы, связанные с архетипом Богини, наполняют энергией новую форму сознания Богини, которая в своем последнем проявлении разрушает патриархальный миф о сотворении мира путем возвращения женских провидческих способностей»[164].

Образ и сила женского начала представлены в изображениях Девы, Матери и Старухи; паука, змеи и птицы; сосуда, пещеры и чаши Грааля; гор, воды и деревьев; а также в образах богинь, таких как Керидвен, Лилит, Коатликуэ, Гуаньинь, Йемайя, Тиамат, Аматэрасу и многих, многих других. Эти работы отражают суть женских аспектов созидательницы, хранительницы и разрушительницы и прославляют сохранение, почитание и взаимосвязь основных элементов жизни[165].

В книге «Женщины как мифотворцы» Эстелла Лотер объясняет, что миф обычно принимает форму необычайно яркой истории или символа, который повторяется в снах отдельных людей или берет начало в групповом ритуале[166]. Она пишет: «Как только миф укоренился, от него почти невозможно избавиться исключительно рациональными средствами. Он должен быть заменен другой, не менее убедительной историей или символом»[167].

Женщины бросают вызов господствующим мифам о древних символах женского начала, таких как Ева, которые до сих пор используются для противодействия женской власти. Описывая свои картины, художница из Лос-Анджелеса Нэнси Энн Джонс говорит: «Мы вынуждены бросить вызов библейской Еве, изображенной как искусительница с оскверненным и нечистым телом, на которую человечество тысячелетиями возлагало ответственность за первородный грех. Этот миф укрепил мнение о том, что женщин следует считать людьми второго сорта, поскольку они были созданы после Адама, из его ребра. Во всех запретах для женщин Ева используется в качестве аргумента»[168].

Такие художницы, как Джонс, создающие новые истории и символы женского начала, в процессе работы исцеляют собственную женскую природу.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ОБРАЗА БОГИНИ

Ранние символы Богини, вероятно, родились из уважения людей к женской способности дарить жизнь. Образы матери стали священными. Маюми Ода, художница, родившаяся во время Второй мировой войны в Японии и сейчас проживающая в Саусалито, начала рисовать Богиню в 1960-х, когда родились ее дети. Она переживала за сыновей, появившихся на свет во время войны во Вьетнаме, и стремилась найти позитивный женский образ, с которым могла бы отождествлять себя, чтобы найти силы творить и жить. Раньше у нее не было ни осознанного представления о Богине, ни желания рисовать ее образы – они рождались сами.

«Тогда я рисовала гравюры черными чернилами. Таковы уж особенности техники. Из черного семени появилась огромная женщина с большой грудью. Я назвала картину “Рождение Венеры”, она показывала появление на свет моей Богини»[169].

В следующие два десятилетия она продолжала исследовать различные аспекты своей личности с помощью образов Богини.

«Когда я не до конца понимала свой гнев, я старалась изображать мирных богинь. Я нарисовала Гуаньинь в образе сострадательной Богини с мечом и назвала картину “О Богиня, дай нам силы победить”. Я поняла, что сострадание – не просто симпатия, это нечто более безжалостное. Последние несколько лет я работала с Черными Дакини, которые олицетворяют гневную сторону женского начала, сторону воина. Только благодаря бережному отношению к себе я смогла добиться этого. Когда я злилась, мне это не удавалось. Мне хотелось выразить не гнев, а нечто большее – двойственность, которую мы должны преодолеть, чтобы встретить свою смерть»[170].

Многие художницы обращают внимание на связь между Богиней и природой. Баффи Джонсон, восьмидесятилетняя художница из Нью-Йорка, рисует Богиню в образах природы с восьми лет. «Я ощутила призвание к этой работе в очень юном возрасте, но тогда этого не понимала. Примерно в семь или восемь лет, проживая вместе с тетей и бабушкой в доме родственника, старого морского капитана, в Даксбери, я нарисовала четыре десятка изображений духов Солнца, Луны, звезд, северного ветра, восточного ветра, земли и неба. Все это были женщины в разных позах»[171].