Путешествие героини. Женский путь к целостности

Когда я вхожу в нее, она пронзает мое сердце. Проникаю глубже, и она раскрывает меня. Достигнув ее центра, я плачу. Я знаю ее всю жизнь, но она все еще открывает мне истории, откровения, и я преображаюсь. Каждый раз, приходя к ней, я рождаюсь такой. Ее обновление бесконечно омывает меня, ее раны ласкают меня, я начинаю осознавать все, что было между нами, шум между нами, слепоту, что-то спящее. Теперь мое тело тянется к ней. Они разговаривают без усилий, и я убеждаюсь, что она ни на секунду не подводит меня. Она такая же хрупкая, как и я. Я знаю, что она чувствует. Я ощущаю ее боль, и моя боль проникает в меня, становится все сильнее, я обхватываю ее руками, открываю рот, ощущаю ее вкус, понимаю ее и знаю, почему она продолжает двигаться, ощущая огромную тяжесть, сильную жажду, засуху, голод, переживая катастрофу с осознанием каждого поступка. Эта Земля – моя сестра. Я люблю ее грацию, молчаливую смелость и то, что она любит меня, что мы восхищаемся этой силой друг в друге, всем, что мы потеряли, всем, что выстрадали, всем, что мы знаем. Мы ошеломлены этой красотой, и я не забываю, кем она стала для меня, кто я для нее[173].

ВОЗВРАЩЕНИЕ ТЬМЫ: ПРИНЯТИЕ СУМАСШЕДШЕЙ

Я начала эту главу цитатой Мадонны Кольбеншлаг о восстановлении и исцелении женских образов в сказках, поскольку чувствую, что нам необходимо снова принять подавленные части женского начала, воплощенные в ведьмах, злых мачехах и сумасшедших женщинах. Сказки обычно рассказываются от лица маленькой девочки (или мальчика) и вращаются вокруг ее отношений с родителями, братьями и сестрами, волшебными существами и людьми, которых она встречает на своем пути. Мы слышим, как героиня реагирует на доброе или злое отношение других, как справляется с трудностями в путешествии и как в конце концов добивается успеха или примирения.

Мачехи, ведьмы и сумасшедшие обычно изображаются как женщины, препятствующие развитию ребенка. Их описывают как подлых, жестоких, скрытных, манипулирующих, ревнивых и жадных. Их злодеяния обычно караются смертью. В сказке «Гензель и Гретель» ведьму запихивают в печь, мачеха в «Белоснежке и семи гномах» танцует до смерти в раскаленной обуви, Злая ведьма Запада тает в «Волшебнике страны Оз».

В сказке мало внимания уделяется причинам жестокости мачехи или ведьмы. Мы просто предполагаем, что она всегда была такой. Мы никогда не услышим ее версию истории о хнычущем, непослушном, склонном к манипуляциям ребенке, любимце своего отца. Злая мачеха олицетворяет разочарование ребенка из-за отсутствия «идеальной» матери, иллюзорной матери-соседки, которая всегда рядом, всегда понимает и безоговорочно любит.

Однако есть народная сказка, в которой дочь открывает дверь и принимает мать, исцеляя те подавленные части женского начала, которые мы предпочитаем не видеть и отказываемся принимать и понимать. Историю об отвергнутой дочери, которая перестает быть изгоем, исцеляя безумную мать, впервые рассказала мне Кэтлин Занделл. Ниже приводится моя версия этого сюжета.

Давным-давно жила-была женщина с четырьмя дочерями. Она любила первую, вторую и третью, которые были умны, светловолосы и красивы, но ненавидела младшую, неказистую. Каждый день она выходила за едой для детей. Когда она возвращалась, дочери слышали, как мать поет:

Мои дорогие доченьки,Первая, вторая и третья,Идите к маме, подойдите ко мне.

Месмеранда, четвертая,Стой за кухонной дверью.

Девочки подбегали, чтобы впустить мать, а Месмеранда стояла за кухонной дверью. Затем мать готовила ужин для трех старших дочерей, и они ели вместе, разговаривая и смеясь, а остатки бросали Месмеранде. Старшие девочки росли и полнели, а Месмеранда оставалась худой и хрупкой.