Путешествие в пушкинский Петербург

Пушкин еще мальчиком мечтал о путешествиях. «С детских лет путешествия были моей любимой мечтой». Он мечтал побывать в Европе, но за пределы Российской империи его не выпускали. Он мог плыть туда лишь в своем воображении. К маю 1830 года относится автобиографический отрывок: «Участь моя решена. Я женюсь… Если мне откажут, думал я, поеду в чужие края, – и уже воображал себя на пироскафе. Около меня суетятся, прощаются, носят чемоданы, смотрят на часы. Пироскаф тронулся, морской свежий воздух веет мне в лицо; я долго смотрю на убегающий берег. Му native land, adieu[16]. Подле меня молодую женщину начинает тошнить, это придает ее бледному лицу выражение томной нежности. Она просит у меня воды – слава богу, до Кронштадта есть у меня занятие…»

Уже в первые месяцы появления пароходов петербуржцы на опыте убедились в их преимуществе перед парусниками, всецело зависевшими от превратностей погоды. С 1815 по 1825 год на заводе Берда в Петербурге, как уже говорилось, было изготовлено одиннадцать пароходных паровых машин. С 1827 года казенный Ижорский завод под Петербургом начал строить пароходы для Камы и Волги.

С конца 1820-х годов из Петербурга в немецкий порт Щеттин ходил пароход «Ижора». Регулярные рейсы из Петербурга в немецкий порт Любек совершал английский пароход «Георг IV». Но весной 1830 года владелец неожиданно продал его, и рейсы прекратились. Тогда составилось акционерное общество «для учреждения постоянного сообщения между Санкт-Петербургом и Любеком посредством пароходов». Контора его помещалась на Английской набережной, в доме Коммерческого клуба.

С весны 1831 года два больших парохода, «Александра» и «Наследник», уже перевозили из Петербурга в Любек и обратно пассажиров и грузы. «Сообщение российских гаваней Балтийского моря с остальною Европою, – писал журналист, – производится посредством пароходов, и известия об этом печатаются в „Северной пчеле“».

Слово «пароход» постепенно вытеснило чужеземное «пироскаф» и обрело права гражданства.

Существенные перемены коснулись и сухопутного движения. Весной 1830 года петербургская газета писала: «Наш век не без оснований называют веком промышленности житейской. Сколько придумано удобств, сколько новых средств к сближению людей и их мыслей, к облегчению затруднений, к сбережению издержек, к сокращению времени и пространства! И в отечестве нашем являются сии плоды общего порыва к улучшению житейского быта: по пространной России разъезжают удобные дилижансы…»

Первая в России крупная акционерная компания по устройству пассажирских рейсов в дилижансах между Петербургом и Москвой учреждена была еще в 1820 году. «Дилижансы, по акциям графом Воронцовым и другими учрежденные, устроены, – писал в ноябре 1820 года Н. И. Тургенев брату Сергею Ивановичу. – Я намерен воспользоваться сим учреждением».

Дилижансы представляли собой большие многоместные кареты, запряженные обычно четверкой лошадей. Путешествие в прочных, основательных «поспешных дилижансах» выгодно отличалось от езды в собственной коляске, которая из-за плохой дороги была весьма тряской, часто ломалась. Дилижансы быстро завоевали популярность. «…Охотников ездить в дилижансах очень много, – извещал Н. И. Тургенев брата, – записываются за две недели, чтобы иметь место».

В 1833 году было наконец закончено длившееся семнадцать лет строительство шоссе между Петербургом и Москвой. Это способствовало тому, что рейсы дилижансов стали регулярными и этот вид транспорта прочно вошел в быт москвичей и петербуржцев.

Наезжая в Москву из Петербурга в 1830-е годы, Пушкин тоже пользовался дилижансами.

Местом отправления дилижансов была в Петербурге Исаакиевская площадь. Первая контора дилижансов помещалась на Малой Морской улице в доме Бреммера.

В Петербурге в середине 1830-х годов уже имелось несколько контор дилижансов, и рейсы совершались не только между столицами, но и между Петербургом, Ревелем и Ригой, между Петербургом и Царским Селом, Петербургом и городами Финляндии. Сведения о времени отправления дилижансов, о ценах на места и плате за доставление посылок печатались ежегодно в месяцесловах, то есть календарях, издававшихся Академией наук.

Дилижансы на первый взгляд мало чем отличались от обычных дорожных карет – тащили их лошади, правил ими кучер. Но регулярность, с которой курсировали между городами огромные кареты, быстрота движения по хорошо укатанной дороге, наконец, относительная доступность этого вида транспорта были очевидными свидетельствами изменения ритма жизни, ее «скорости», ее уклада. Наступал век железных дорог.

В 1836 году в Петербурге возникло акционерное «Общество Царскосельской железной дороги». Контора Общества поместилась в Столярном переулке, в доме купца Дирсена.