Путешествие в пушкинский Петербург

Доносчик Каразин поспешил обратить внимание министра внутренних дел графа Кочубея на то, что поскольку стихотворение «Поэты» было читано в обществе «непосредственно после того, как высылка Пушкина сделалась гласною, то и очевидно, что оно по сему случаю написано», что «безумная наша молодежь хочет блеснуть своим неуважением правительства».

И Кюхельбекеру пришлось покинуть Петербург.

На заседаниях Вольного общества его члены читали и обсуждали собственные сочинения и переводы – стихи, прозу и ученые упражнения.

Здесь Рылеев читал свои «Думы», Ф. Глинка и А. Бестужев – повести, Корнилович и Кутузов – исторические обозрения. И о чем бы ни говорили они – цель была едина: возбудить в душах соотечественников патриотизм, гражданское мужество, вольнолюбие. В доме Войвода будущие декабристы подбирали единомышленников. Вольное общество любителей российской словесности стало одним из легальных филиалов тайной организации.

После смерти Александра I в его письменном столе нашли обширную «Записку» доносчика Грибовского. Рассказывая о деятельности декабристского «Союза благоденствия», он между прочим писал, что из людей, приготовляемых для тайного общества, члены «Союза благоденствия» составляли «побочные управы», которые «назывались для прикрытия разными именами (Зеленой лампы и пр.), и под видом литературных вечеров или просто приятельских обществ собирались как можно чаще».

С начала века на углу Екатерингофского проспекта и Никольской улицы, против собора Николы Морского, стоял большой, массивный двухэтажный дом, принадлежавший княгине Хованской. Во втором этаже этого дома в 1810-е годы занимал просторную квартиру молодой родовитый богач, сын «петербургского Креза» В. А. Всеволожского – Никита Всеволодович Всеволожский. Он, как и Пушкин, служил в Иностранной коллегии.

Завзятый театрал, Никита Всеволожский хорошо был известен в литературных и театральных кругах столицы. Весь Петербург знал о шумных пирах в его роскошной холостяцкой квартире, где в обществе актеров и актрис напропалую веселилась и повесничала молодежь. Но почти никто не подозревал, что здесь же, в зале, где с потолка свешивалась зеленая лампа, происходили другие сборища. Раз в две недели сюда являлось десятка два молодых людей – в большинстве офицеры, – чтобы прочитать друг другу и обсудить свои стихи, статьи, театральные рецензии. Это собирались члены общества «Зеленая лампа». Из писателей в него входили Пушкин, Дельвиг, Гнедич, Федор Глинка.

Пушкин любил собрания молодежи, «где ум кипит, где в мыслях волен я».

«Зеленая лампа» была негласным обществом. Оно не подчинялось закону, предписывающему всякому обществу, прежде чем собираться, испрашивать разрешения властей. У «лампистов» была причина таиться. Они хотели свободно, без посторонних ушей, без соглядатаев говорить

Насчет глупца, вельможи злого,Насчет холопа записного,Насчет небесного царя,А иногда насчет земного.

Это строки из стихотворного послания Пушкина В. В. Энгельгардту.

Другой член общества, А. Г. Родзянко, свидетельствовал, что на собраниях «Зеленой лампы» «постоянно читались стихи против государя и правительства». Поэтому приходилось соблюдать конспирацию. Все давали торжественную клятву хранить тайну собраний. У каждого имелся перстень с печаткой, на которой была вырезана лампа. Девиз общества гласил: «Свет и надежда». Свет – в противоположность тьме, мракобесию. Член «Зеленой лампы» А. Д. Улыбышев в «Письме другу в Германию» писал о петербургском обществе: «Посещая свет в этой столице, хотя бы совсем немного, можно заметить, что большой раскол существует тут в высшем классе общества. Первые, которых можно назвать правоверными (погасильцами), – сторонники древних обычаев, деспотического правления и фанатизма, а вторые – еретики… Эти две партии находятся всегда в своего рода войне, – кажется, что видишь духа мрака в схватке с гением света…» Так понимали первую часть девиза члены «Зеленой лампы». Со второй частью его – «надеждой» – было связано и название кружка. Зеленый цвет считался цветом надежды, «Зеленая лампа» – лампа надежды. Устав декабристского «Союза благоденствия» назывался «Зеленой книгой». Невидимые нити связывали квартиру Никиты Всеволожского с тайным обществом. Председатель «Зеленой лампы» Я. Н. Толстой, члены ее Ф. Н. Глинка, С. П. Трубецкой, П. П. Каверин, А. А. Токарев были членами «Союза благоденствия». Учредители «Зеленой лампы» – Яков Толстой, Федор Глинка и Сергей Трубецкой – действовали по заданию тайного общества.

Оторванный от друзей-«лампистов», ссыльный Пушкин в 1822 году обращался к ним с поэтическим приветом: