Пути к славе. Российская империя и Черноморские проливы в начале XX века

Тем временем капитан Немитц, офицер Морского генштаба, ответственный за черноморское направление и связи с МИДом, подготовил еще одну секретную записку, в которой аргументировал необходимость для России овладения не только проливами, но и Константинополем[498]. Как и в случае с запиской Базили, Немитц также развивал идеи, высказанные им еще летом 1913 года[499]. Он указывает на решающее экономическое и стратегическое значение проливов, а также на политическую и национальноукрепляющую роль утверждения России в Константинополе, подчеркивая:

…России всегда было ясно действительно жизненное для ее империи значение ее политического положения на Балканском полуострове и в проливах, ведущих от «Царьграда» на восток и на запад. Для ее лучших государственных людей никогда не подлежало сомнению, что турки рано или поздно будут с этой «мировой» позиции согнаны, и их место должна занять власть новой великой восточной империи – государственная власть нашего отечества. Только став прочной ногой на Босфоре и Дарданеллах, Россия действительно сможет выполнить свое историческое призвание, которое заключается в государственном объединении, внутреннем умиротворении и в даровании «европейской» культуры народам всей Восточной Европы и большей части Азии[500].

Вдохновляясь примером Византийской империи, Немитц призвал захватить проливы и Константинополь, как только Центральные державы окажутся на грани разгрома, готовиться к чему следовало начинать уже сейчас. Он считал, что после овладения регионом необходимо будет устроить фортификации по обеим сторонам Босфора, а на Дарданеллах – лишь на европейской, поскольку укрепление азиатской стороны вышло бы чересчур дорогостоящим, а над самим проливом в любом случае господствует противоположный берег. Он полагал, что Россия не нуждается в обширных приобретениях во Фракии, но лишь в территории, достаточной для ведения должной обороны. Большую часть Фракии смело можно было бы передать Болгарии, а азиатскую сторону Дарданелл – Турции, добиваясь, таким образом, расположения болгар и сводя к минимуму противодействие союзников российской экспансии. Что до Константинополя, его Немитц включает в состав Российской империи, но с особым статусом и под управлением наместника или «консула [с громадными полномочиями] <…>, а не просто губернатора». Подобное, «более тонкое», отношение диктуется самим статусом «мирового» города, где переплелись интересы многих и многих народов и религий и «который все равно никогда и ни при каких условиях не станет городом какой-либо одной национальности»[501]. Он полагал, что России достаточно утвердить над территорией свой военный контроль, под сенью которого будет «вольный и нейтральный город, с самоуправляющеюся городскою общиной, организацию которой [можно] предоставить установить европейским державам-победителям]»[502]. Записка Немитца подкрепляла желание Сазонова включить Константинополь в состав Российской империи, предлагая целый ряд различных вариантов управления городом, а также распределения бывших европейских земель Турции сообразно ожидаемой послевоенной дипломатической обстановке.

Вместе с тем о смене взглядов Сазонова на проливы и Константинополь российский МИД впервые дал знать лишь в конце декабря, когда 21 декабря министр сообщил Янушкевичу:

…с точки зрения общегосударственных интересов и огромных жертв, которые мы несем в настоящей европейской войне, я полагаю, что таковая никоим образом не должна закончиться без овладения Россией обоими проливами, т. е. без обеспечения ей верного, свободного выхода к Средиземному морю[503].