Пути к славе. Российская империя и Черноморские проливы в начале XX века

По мере обсуждения означенного вопроса французы добавили и еще одно предварительное условие к своему согласию на аннексию османских земель Россией. 16 марта 1915 года Палеолог по отдельности сообщил Николаю II и Сазонову, что Франция согласится с приобретением Россией Константинополя и проливов, если Петроград согласится на поглощение Францией Киликии и Сирии. Здесь камнем преткновения стала Палестина. По просьбе Николая Палеолог подробным образом обрисовал на карте интересующую Францию сирийскую область, включая и святые места. Царь отложил принятие решения по этому вопросу для обсуждения деталей с Сазоновым. Позже Палеолог встретился и с ним – Сазонов, как и Николай, согласился на все, кроме обещания Франции Палестины. Дипломаты эмоционально спорили о наилучшем для защиты тамошних святынь устройстве и интересах различных христианских конфессий. Сазонов выступал решительно против смены нейтральной османской администрации на французский католический контроль, предлагая интернационализацию региона, однако Палеолог парировал, указав, что Россия отнюдь не спешит поступить так же в Константинополе. Сазонов пытался доказать, что ситуации в корне различаются, но Палеолог упорно стоял на своем. Сазонов тогда напомнил послу о Крымской войне, столкнувшей Францию с Россией, что свидетельствовало о проблемах, легко возникающих на почве разногласий из-за святых мест и в случае захвата последних Францией, подытожил министр, вполне вероятных[562]. Посол подобный вывод отверг, указав при этом на ручательство России, данное в конце мартовского меморандума Сазонова: предоставить Франции свободу действовать по ее произволению в прочих частях Османской империи. Теперь уже не согласился Сазонов и объявил, что ему нужно переговорить об этом с царем. Затем состоялась беседа Палеолога с Николаем Николаевичем на иные важные темы, во время которой Николай II с Сазоновым обсуждали выдвинутые послом претензии. Царь предупредил Сазонова, что действовать следует в высшей степени аккуратно[563]: Николай был истово православным, и ему было явно не по себе от подобных предложений французского посла.

Затем Сазонов обратился за поддержкой к англичанам. После описанной встречи с Палеологом он тет-а-тет переговорил с Бьюкененом, настаивая на том, что «вопрос [о Святой земле] должно рассматривать как международный» и «он был бы весьма признателен, если бы мог рассчитывать здесь на поддержку [Бьюкенена]». Министр подчеркнул, что притязания Парижа произвели «весьма скверное впечатление», особенно по сравнению со скоро и определенно последовавшими британскими обязательствами в отношении проливов и Константинополя[564].

Грей же стремился отложить обсуждение раздела остальной части Османской империи, поскольку британское правительство все еще не имело уверенности относительно того, как именно следует распорядиться теми ее осколками, что могли бы достаться Британии, особенно Месопотамией. Англичан интересовал порт Александретта, но французы предъявили жесткие претензии на эту область [Kent 1977: 442–443; French 1986: 82–83]. Пытаясь отдалить необходимость конкретных заявлений по разделу территорий, пока Лондон не решит, что наиболее всего отвечает его интересам, Грей заявил, что на столь раннем этапе в первую очередь следует решить, каким образом заменить Константинопольский халифат в качестве центра мирового ислама новым, расположенном, возможно, в одном из независимых арабских государств. «Правительство его величества считает преждевременным обсуждать вопрос о возможном разделе между державами Месопотамии, Сирии и Палестины или соседних областей, пока вопрос об указанном мусульманском государстве не будет разрешен», – гласила соответствующая памятная записка британского посольства[565]. Данным соображением оно не только парировало выпад французов, нацеленных захватить как можно большие османские территории, но и проявляло заботу о благе своих мусульманских подданных. Сазонов тут же подхватил эту идею, соглашаясь с необходимостью создания нового халифата вне пределов Турции и вновь обращаясь к Грею за поддержкой против французов в отношении Палестины[566]. Окончательное разрешение проблемы было отложено до англо-франко-русских переговоров конца 1915 – начала 1916 годов под председательством сэра Марка Сайкса и Франсуа Жоржа-Пико, в ходе которых была выработана схема раздела Ближнего Востока между тремя союзными державами[567].