Пути к славе. Российская империя и Черноморские проливы в начале XX века

Теперь к скорым дальнейшим шагам были готовы и англичане: 10 марта Грей сообщил Бенкендорфу, что британский кабинет активно изучает требования России и в течение недели должен выработать окончательное решение. При этом, как отметил министр, и он и кабинет понимали, что Россия желает безопасности своих интересов в проливах и потому не удовлетворится обладанием лишь одной их стороной. Недельное промедление он объяснил тем, что, в то время как Россия предъявила союзникам полностью проработанный ряд требований, британские пожелания в Османской империи столь же полно пока определены не были, и по ним в настоящий момент ведется оживленное обсуждение[545]. И действительно, в тот же день прошло заседание Военного совета при участии лидеров консервативной оппозиции, в результате которого было решено принять требования России в полном объеме, оговорив лишь, что Великобритания и Франция также ожидают согласия России с их пожеланиями в Османской империи, когда таковые будут подготовлены[546]. Грей незамедлительно телеграфировал Бьюкенену об этом решении, а на следующий день сообщил инструкции по передаче российскому правительству данного соглашения в виде меморандума[547].

А 12 марта и само правительство его величества официально дало историческое обещание позволить России овладеть всем, к чему она стремилась, как то было определено меморандумом Сазонова от 4 марта. Отложив пока собственный список пожеланий в Турции, Лондон ясно дал понять, что рассчитывает на беспрепятственное торговое судоходство в проливах и порто-франко в Константинополе для транзита товаров между территориями за пределами Российской империи. Британское правительство также уведомило Россию о желании включить нейтральную зону в Персии, по условиям двухстороннего соглашения 1907 года отмежевывающую зону британского влияния от российского, в свою, британскую зону[548]. Поскольку Сазонов уже ранее заявлял о готовности согласиться с экономическими требованиями Великобритании, никаких возражений против них, равно как и против еще не установленных притязаний в Османской империи, он не выдвинул. Что касается персидской нейтральной зоны, министр воздерживался от окончательного согласия, желая прояснить ряд вопросов, вроде большей свободы действий для России в собственной зоне, или некоторых уточнений по границе между российской зоной и нейтральной, прежде чем последняя будет передана англичанам. Позже в тот же день Сазонов с Бьюкененом были на приеме государя в Царском Селе – Николай II также выразил свое согласие и с благодарностью принял британские условия. Когда же разговор зашел о Персии, царь уклонился от обсуждения подробностей, и Сазонов напомнил послу, что таковые им еще предстоит урегулировать сообща[549].

Тем временем французы принимали заметные усилия к тому, чтобы как можно дольше избегать аналогичного заявления о судьбе Константинополя и проливов. Делькассе пускался на самые разнообразные стратегические уловки, чтобы отдалить окончательное согласие, немало тем удивляя Россию, ожидавшую большей сговорчивости от своего давнего союзника. Вместо этого Делькассе, напротив, все больше затягивал время, предлагая министрам иностранных дел союзников встретиться в Париже и обсудить вопрос о разделе Османской империи в целом. Эту идею он впервые предложил еще во время своих январских встреч с Извольским. Принимая во внимание масштаб проблем, а также подобную встречу министров финансов держав Антанты, прошедшую с относительным успехом, Извольский призывал Сазонова ехать в Париж, чтобы детально все обсудить с союзными визави, избегая тем самым каких-либо трений, которые могли бы возникнуть вследствие недоразумений[550]. Посол вернулся к этой идее в начале марта, когда обсуждение проливов и Константинополя становилось все более напряженным. Вторя Бенкендорфу, он ясно дал понять Сазонову, что они – Делькассе и Грей – полагают, что переговоры пойдут куда легче, если Сазонов прибудет в Париж[551]. А после того как Сазонов представил 4 марта окончательный меморандум, Извольский, понимая, что недостаточно осведомлен о текущей позиции российского правительства, вновь настоятельно советовал ему быть в Париже для прямых переговоров с министрами[552]. В тот же день Делькассе выразил Извольскому «живейшее желание лично обсудить <…> все эти вопросы» с Сазоновым, «сожале[я], что парламентская сессия не позволяет ему съездить в Петроград»[553].