Ранние кинотексты, 2000–2006

Однако, несмотря на принадлежность к одному и тому же канону, между персонажами Хэмметта и Чандлера есть существенное отличие. «Наш мир не благоухает магнолией, но это мир, в котором мы живем», — Чандлер всегда отличался чуть более оптимистичным взглядом на реальность, чем его предшественник. Мир его романов не менее мрачен, жесток и коррумпирован. Отличие двух взглядов на действительность — в разнице между главными героями двух писателей. «По этим злым улицам должен идти человек, который сам злым не является», «Если бы в мире было больше таких людей, как он, мир был бы достаточно безопасным местом, чтобы в нем жить, и не настолько скучным, чтобы не хотеть в нем жить», — эти слова Чандлера о герое его книг Филипе Марло выражают надежду автора на то, что даже в таком обществе можно выжить, выполняя свой профессиональный долг и при этом сохраняя достоинство и чистую совесть. Налицо полемика — у Хэмметта никаких иллюзий насчет нравственного спасения общества и человека практически не было. Единственная совпадающая характеристика — беспрекословное следование кодексу детектива — в последних сценах романа «Мальтийский сокол» оттеняет хладнокровную бесчувственность Спэйда: «А что можно положить на другую чашу? Только то, что, может быть, ты любишь меня, а я, может быть, люблю тебя». Если Филип Марло — луч света, обреченный на одиночество в темном царстве, то Сэм Спэйд, будучи также одиноким, в то же время является продуктом общества, в котором он живет. «Это мой город, без меня в Сан-Франциско вам делать нечего», — не перестает он повторять на протяжении романа. Этот человек с «мефистофелевским лицом» и «чертенятами в глазах», находясь между алчущими гангстерами и продажными защитниками закона, обладает многими их отрицательными качествами и зачастую не гнушается их же средствами для достижения нужного ему результата.

Как я уже отмечал, «Мальтийский сокол» — экранизация, верная первоисточнику. Образ Сэма Спэйда перенесен из книги почти без изменений. Детектив крутит роман с женой своего партнера, а после смерти Майлза не решается сообщить Иве об этом. Он не только не переживает из-за случившегося, но и во многом обрадован. Правда, не из-за того, что теперь можно будет открыто встречаться с Ивой Арчер, а в силу причин, которые на самом деле имеют для него значение. К примеру, он не забывает сменить название конторы со «Спэйд и Арчер» на «Сэмюэл Спэйд». Хладнокровие, недоверие даже к самым близким людям, свойственные внутреннему миру сыщика, находят свое отражение в игре Хамфри Богарта. Заменивший в этой роли отказавшегося сниматься в «проходном фильме» Джорджа Рафта, Богарт сумел передать присущие Спэйду черты и в остальном также остался верен тексту литературного оригинала. Хэмметт то и дело подчеркивает «животное» происхождение своего героя фразами «ухмыльнулся по-волчьи», «рыкнул по-звериному», «показал свои волчьи клыки» — Богарт играет именно это. Внутренняя темнота находит выражение на лице актёра.

Образ Спэйда стал переломным в карьере Хамфри Богарта и во многом повлиял на его последующую работу в кино. Однако это существенно помешало ему в «Большом сне» Хауарда Хоукса: Марло человечен, его обаяние куда теплее. Сам Чандлер видел в этой роли Кэри Гранта — и с ним сложно не согласиться. В результате, несмотря на все старания Богарта передать образ, заложенный писателем в книге, на лице Марло еще видна печать Сэма Спэйда. Эдвард Дмитрик, режиссёр фильма «Убийство, моя милочка» (1943), в котором Филипа Марло играет актёр из мюзиклов 1930-х Дик Пауэлл, скажет: «В конце концов, кто такой Марло? Он ведь не Сэм Спэйд. Он — человек морали, этики и строгого чувства ответственности»..