Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

А ведь все могло сложиться куда как менее радужно. Сюжет этой ленты — настоящая золотая жила с одной стороны, представлявшая большую опасность с другой. На протяжении всех двух часов авторы балансируют на грани фола, и зрителя в большей или меньшей степени не покидает опасение, что Беккер сделает ошибку и повернет-таки в сторону политического исследования на тему «Было лучше при том режиме или при этом? И насколько актуальны эти вопросы для современной Германии?» В некоторых печатных изданиях после выхода «Гудбай, Ленин!» на экраны были сделаны попытки вскрыть эту проблематику, выяснить отношение западногерманца Беккера к показанным событиям из истории Восточной Германии и заниматься прочими вещами, имеющими отдаленное отношение к истинным достоинствам картины.

«Гудбай, Ленин!» — это блестящая победа кинематографа над политикой. Меньше всего картина представляет собой нечто сделанное с целью «отразить эпоху» или задать современным немцам важные вопросы об их прошлом. Это сказка о доброте и прочности семейных уз, любопытная по замыслу и исполнению. На удивление органично, без грубых швов, которые заставили бы усомниться в его искренности, сценарий получился одновременно смешным, лиричным и трогательным. Кладезь возможных ситуаций, которую предоставляет завязка, используется сполна — за каждым поворотом ждет что-то интересное и неизведанное. И главное, что поддерживает температуру и без того теплого сюжета: несомненная любовь режиссёра к своим героям и к кинематографу вообще. Изящные ссылки на такие классические картины, как «Жюль и Джим», «Заводной апельсин», «Космическая одиссея 2001 года» — один из многочисленных сюрпризов этого неожиданного и очень приятного фильма.

ОЦЕНКА. 8. Эта лента была одним из главных фаворитов Берлинского кинофестиваля и одним из главных утешений Московского.

«Застрял в тебе»

СЮЖЕТ. Боб и Уолт — сиамские близнецы, с рождения сросшиеся боками друг к другу. Они живут в провинциальном городке Виньярд, держат собственную закусочную и одновременно работают в ней шеф-поварами. Боб — стеснительный, Уолт — уверенный в себе, но, несмотря на эти различия, их союз неразделим ни в духовном, ни в физическом смысле слова. Однажды Уолт решает кардинально изменить свою судьбу и стать актёром. Ему удается уговорить привыкшего к спокойному течению жизни Боба, и неразлучные братья отправляются в Лос-Анджелес на поиски славы…

ФИЛЬМ. Певцы умственной и физической неполноценности братья Фаррелли остались верны себе. Кто бы ни оказывался в центре внимания Фаррелли — калеки, слабоумные, шизофреники, люди, страдающие избыточным весом, или сросшиеся сиамские близнецы — мысль всегда остается той же: странные, не похожие на остальных люди оказываются более порядочными, чем те, кого принято считать «нормальным». Не обошлось и без неизменно простого и добродушного послания вроде «надо быть самим собой» или «настоящая красота скрыта внутри» — на этот раз Фарелли своим ни на что не похожим способом говорят о ценности дружбы и родственных уз. Оригинальное название фильма каламбурит с выражением «запал на тебя»: Боб и Уолт не просто приклеены друг к другу эмоционально, как любящие братья, но и в буквальном смысле застряли друг в друге. Фарелли вновь удается сделать своих героев интересными и вызывающими симпатию, но все это могло выглядеть одним большим повтором (с изменением только в графе «диагноз»), если бы не острый приступ самоиронии, охвативший авторов при написании сценария, а актёров — во время съемок.

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука