Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

В этом фильме смеются над собой исполнители всех главных и многих второстепенных ролей. Обворожительная красотка Ева Мендес смеется над своей откровенной сексуальностью, играя не лишенную обаяния, но очень глупую подружку Уолта («Ух ты, да вы склеены! Круто, и где себе такое сделали?» — спрашивает она, даже не задумываясь, что это физический дефект, а не модная фишка). Мэтт Дэймон смеется над шлейфом своих «серьезных» ролей, впервые в жизни оказавшись на переднем плане в настоящей комедии — его робкий Боб одновременно забавен и трогателен. Грег Киннир, исполнивший здесь, возможно, лучшую на данный момент роль, смеется, прежде всего, над своим прошлым актёра из телесериалов (именно в них он снимался до «Сабрины» Сиднея Поллака). Обычно режиссёры используют отрицательную сторону его образа, поэтому амплуа бессердечного циника так закрепилось за Кинниром, что даже удивительно, каким образом актёру удается сделать знакомого ему, наглого и самоуверенного персонажа таким приятным и зажигательно смешным. С неожиданной стороны проявляет себя Мерил Стрип в роли самой себя: если ее появление в начале выглядит не более чем звездным камео, то выход в конце, о котором лучше не знать заранее, просто поразителен. Больше всех веселится на экране Шер, которая играет не просто себя, а прекрасную пародию на себя — причем так, что получившийся образ по своей эксцентричности даст фору многим героям Фаррелли. Мишенью авторов становятся пластические операции и комплексы по поводу полноты, тщеславие и манера одеваться в странную одежду, слухи о связях с несовершеннолетними подростками и многое другое. «Застрял в тебе» вряд ли назовешь шедевром комедийного жанра, но наличие столь солидной доли самоиронии поднимает фильм над многими предыдущими лентами братьев Фаррелли. Учитывая, что здесь снижен до минимума процент отталкивающего, грубого юмора, можно предположить, что на экраны выходит одна из главных удач тандема голливудских проказников. Хотя если вы считаете вершиной их творчества гель для волос из «Кое-что о Мэри» или хвост Джейсона Александра из «Ограниченного Хэла», вы вряд ли с этим согласитесь.

ОЦЕНКА. 7. При экстраординарности материала, эта милая картина не переходит грань дозволенного и вызывает улыбку.

«Заткнись!»

СЮЖЕТ. Руби украл у преступника Фогеля 20 миллионов, но поплатился смертью любимой девушки Сандры. Теперь Руби одержим лишь мыслью отомстить Фогелю, но сначала нужно как-то выбраться из сумасшедшего дома, куда его поместили ничего не понимающие в его поведении сотрудники правопорядка. Чтобы разговорить Руби, они прибегают к экстренным мерам — подсаживают к нему в камеру незадачливого грабителя Квентина, болтливого дурака, с которым не может ужиться в одном помещении нормальный человек. Но дело принимает неожиданный оборот: Квентин привязывается к своему сокамернику и не допустит, чтобы его новоиспеченный друг сбежал из психушки один.

ФИЛЬМ. Самое забавное, что Франсис Вебер никогда не снимал никаких «Невезучих». Известный под таким названием у нас в стране фильм с Пьером Ришаром и Жераром Депардье в оригинале назывался «Козочка». Настоящее имя новой картины Вебера — «Заткнись!», но в нашем прокате она обрела давно знакомый псевдоним, не являясь притом ни римейком, ни сиквелом ленты 1981 года. Впрочем, явная родственная связь все же имеется: в новых «Невезучих» Вебер остается верен себе, прибегая к любимому приему — созданию комической предпосылки на основе контраста между двумя полными противоположностями. Как обычно, первой скрипкой в дуэте оказывается или довольно глупый человек, или просто полный придурок. Квинтэссенцией этого образа в 80-е был постоянный герой фильмов Вебера Франсуа Пиньон, которого тогда исполнял Пьер Ришар. В последних картинах режиссёра этот же персонаж обретает новые лица: Жака Вильре в «Ужине с придурком» и Даниэля Отея в «Хамелеоне». В «Невезучих-2003» типаж воплощается еще раз в лице добродушного идиота по имени Квентин.

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука