Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

Жерар Депардье играет роль так, что в сравнении с Квентином Франсуа Пиньон выглядит магистром наук, а Обеликс — клоуном на полставки с набором несмешных примочек. Депардье действительно уже давно не был таким заразительно смешным на экране; трудно поверить, что он оказался способен сыграть такой достоверный, непробиваемый, уморительный идиотизм. Начиная со стремительного эпизода ограбления обменного пункта и побега от полиции, актёр упивается будто бы долгожданной ролью и держит на себе фильм даже тогда, когда у остальных участников действа уже не хватает сил. Первые тридцать минут «Невезучих» — возможно, среди лучшего, что когда-либо снимал Франсис Вебер. Сюжета почти нет, только череда комедийных фрагментов, но именно в этой части фильма идеи фонтанируют через край, многие гэги получают неожиданное завершение, шутки не затянуты и чаще всего попадают в цель. Жан Рено кажется несколько скованным в присутствии искрящегося партнера по экрану, но именно таким положено быть суровому и неразговорчивому Руби; к тому же Вебер не раз использует каменную неподвижность его лица для создания комедийного эффекта.

Обидно, что в какой-то момент фильму приходится вспомнить-таки о сюжете про месть за смерть любимой, завязка которого казалась чистой формальностью для знакомства двух главных героев. «Невезучие», пусть и нехотя, но начинают рассказывать более-менее внятную историю, при этом понимая, что по пути теряют одну за другой крупицы смеха. Драматургический двигатель становится комедийным тормозом: стандартная до примитивности фабула на глазах начинает доминировать над юмором, в этой части фильма некоторые шутки кажутся натянутыми и не доведенными до конца, словно при окончательном монтаже оказались вырезанными нужные в тот или иной момент сцены. Актёры продолжают стараться вхолостую, а отдышавшийся после бури хохота зритель под конец уже немного сожалеет, что их персонажи, выбравшись из сумасшедшего дома, не попали в какой-нибудь другой сюжет.

ОЦЕНКА. 7. Криминальный сюжет и чувство юмора связаны обратно пропорциональной связью, первый гораздо слабее второго и местами мешает своему соседу.

«Интакто»

СЮЖЕТ. Во время Второй мировой войны Сэму (фон Сюдов) удалось выжить в концлагере. Теперь он — владелец казино, обладающий безграничной удачей и способностью забирать удачу у других людей. После размолвки с Сэмом его бывший помощник Федерико решает отомстить. Для этого он будет использовать Томаса, который оказался единственным выжившим в авиакатастрофе. По их следу идет женщина-полицейский Сара, она тоже чудом избежала смерти — во время автомобильной аварии, в которой погибли ее муж и сын…

ФИЛЬМ. Короткометражный фильм «Связь», который Хуан Карлос Фреснадильо снял в 1996 году, многое определил в дальнейшей карьере молодого испанского режиссёра. Он принес номинацию на «Оскар», первую известность и возможность взяться за постановку дебютной полнометражной картины. Одну из основных ролей в новом фильме Фреснадильо «Интакто» согласился сыграть Макс фон Сюдов — не в последнюю очередь благодаря тому, что великому актёру в свое время понравилась «Связь». Сюжет короткометражки рассказывал о мужчине и женщине, которые выиграли большой приз в Рождественской лотерее, и о том, как это событие отразилось на их отношениях. Удача как трудноуловимая и подчас спорная категория в жизни человека интересует Фреснадильо и здесь.

Среди главных героев фильма нет обычных людей, все они — невероятные счастливчики, которые обвели смерть вокруг пальца. Вместе эта компания образует нечто вроде закрытого клуба для избранных, куда посторонним вход воспрещен. Их главное занятие — различные игры, где на кону стоит удача нескольких простых смертных (которую по сюжету можно украсть с помощью фото), и победитель добавляет приз к своему коэффициенту везения. В принципе, этим жизнедеятельность персонажей и ограничивается — бесконечной гонкой за новыми фотографиями, которая, кажется, не приносит счастья. Удача предстает здесь чем-то вроде навязчивой идеи, заставляющей человека находиться в постоянном движении по замкнутому кругу. В конце концов, она становится чуть ли не проклятьем — квинтэссенция этого мотива заключена в образе Сэма. В его кабинете есть огромная картотека фотографий, которая постоянно пополняется новыми лицами. Но из страха, что у него самого украдут удачу, он вынужден носить на лице черную маску и показывать свое лицо лишь немногим. Такова цена подобного везения, и в старческих глазах этой усталой смерти уже отражается одно желание — уйти на покой. Двойственная природа удачи ярко проявляется в истории Сары. Борхесовский мотив расходящихся тропинок (несколько возможных вариантов развития событий во времени, из которых человек может выбрать только один) мелькает рядом, приобретая несколько иное звучание в контексте фильма. Везение относительно, порой оно приводит к отчаянию, когда с радостью готов вернуться в прошлое и променять его на ту тропинку, на которой ты не попал в число избранных, но твои близкие остались живы.

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука