Ранние кинотексты, 2000–2006

Том даже не успевает согласиться, как обнаруживает себя проходящим итальянскую таможню. Там он встречает девушку по имени Мередит, которой говорит, что его зовут Дики. Вообще-то это происходит на 9 минуте 43 секунде от начала фильма, поэтому не совсем понятно своеобразие конфликта, который преподносит нам Мингелла. Что он хочет этим сказать, такой быстротечностью событий? Что самые важные и переломные события в жизни происходят за считанные минуты. Да нет же. Он просто вспомнил, что все ругали его предыдущий фильм за слишком медленное развитие сюжета. А ведь еще одного-другого «Оскара» хочется (вспомните дату премьеры сего творения — конец декабря), вот и решил Энтони учиться на своей же ошибке — решил так ускорить происходящее на экране, что даже сам, наверное, не успел опомниться, когда Рипли уже убивал Толстого друга. Но это будет потом.

А пока, на 12 минуте фильма, Том рассматривает в бинокль того самого Дики и его подругу Мардж, у которой целлюлит. И тут он говорит по-итальянски, что лицо Дики — его лицо. С чего он это взял? Если он так долго вынашивал эту идею, то почему фильм идет только 12 минут? Больше всего меня обычно бесит отсутствие мотивации в поступках героев — первый смертный грех для сценаристов. Похоже, нам самим надо додумывать, как и почему Рипли пришел к такому повороту. Возможно, сыграло роль то, что такой мелкий и ничтожный человек при встрече с богатой и роскошной жизнью начинает понимать, что жизнь его к этому моменту удалась не очень сильно, зависть к таким людям заставляет его осознать свою ничтожность. Позднее он сам выразит мысль о том, что большинство людей на Земле считают себя хорошими людьми, но на самом деле это совсем не так. Его более или менее устраивало положение букашки, но только до тех пор, пока он не соприкоснулся с другой жизнью. Еще забавнее выглядит эпизод, когда Дики вдруг ни с того ни с сего спрашивает у Тома, есть ли у того какой-то талант, после чего завязывается сцена, служащая ключом к сближению этих двух людей. А когда что-то ключевое начинается с такой высосанной из пальца фразы, то вновь заходит речь о мотивации.

А в это время режиссёр Энтони Мингелла руководит своим оркестром. Еще в начале фильма, в самых первых кадрах, из затемнения странным оригинальным образом появляется голова Тома, как будто оператор вышел из темной комнаты, открыв дверь. Нельзя не догадаться, что подобная проделка будет и в конце, оператор, скорее всего, уйдет от Тома темную комнату, закрыв за собой дверь, чтобы не засветить пленку. Рифма конца фильма с его началом! Замечательно, но предсказуемо. Подобные кичевые проделки преследуют одну-единственную цель — зрителям обязан понравиться фильм. Но это не «Армагеддон», куда напихали вообще все идеи современного кинематографа (к слову сказать, девять сценаристов — дело нешуточное). Это же драма. Или псевдодрама. Но Мингелла думает, что драма. Он и сценарий написал. Один. И режиссирует один. Но один в поле не воин, спросите у Джона МакТирнана и Майкла Крайтона. Но что это я, продолжим о «Рипли». Оригинально сделаны не только титры с именами актёров, но и даже само название — за несколько секунд на том месте, где должно стоять слово «талантливый» так быстро проходит столько эпитетов, что не успеваешь их все прочитать. Я бы остановился на слове «голубой», но его там даже нет. Голубой мистер Рипли. Об этом позже. Актёр Мэтт Дэймон ходит по пляжу в трусах такого цвета, что Стэнли Кубрику с Кирком Дугласом даже и не снились, играет патетическая музыка, а сцена с исполнением тремя персонажами в ночном баре песни «Ту вуо фу лямерикано» изначально рассчитана на премию MTV Movie Awards за лучшее музыкальное выступление. К счастью, победил намного более претенциозный и куда более интересный и незанудный «Саут Парк» с песней «Uncle Fucka». И я был сему событию очень рад. Камера то и дело находит неожиданные ракурсы, а музыка становится все громче. Все это безобразие создает отторгающий, то есть обратный задуманному эффект. А так обычно и бывает, когда очень хочешь чего-нибудь добиться, то есть реальный шанс перестараться и сделать все наоборот. Что, собственно, и произошло.