Ранние кинотексты, 2000–2006

Да нет, что это я. Вспомнил я тут Виссариона Григорьевича Белинского только что. Славный был человек, похоже, да и критик хороший. Так вот, Белинский однажды сказал, да сказал так, что слова его стали правилом и непреложной истиной для любого критика — будь то критик театральный, кинокритик или любой другой критик. А сказал он, что нельзя все время ругать произведение искусства, каким бы оно плохим не было. Нужно обязательно сказать о работе что-нибудь хорошее. Ну что ж, раз так, говорю: Джуд Ло. Его я заметил еще в «Экзистенции», но там он играл какого-то невнятного, только-только открывающего для себя чуть ли не новый мир парня, а здесь он идеально вписался в образ. Его совершенно бешеная энергетика так и прет из экрана, взять хотя бы сцену, когда он так ладошкой пощечину Дэймону дает на лодке. Истекая кровью на той же лодке, он тоже здорово сыграл, даже страшно немного стало. И вообще, это лишний раз подтверждает только одно — начинающие, ничем еще не испорченные актёры порой выдают такие роли, которые через пару лет сыграть не смогут — погрязнут в деньгах и славе, как Кейдж после «Оскара». Но не будем загадывать, пока у Ло все нормально, главное — это не запороть роль русского снайпера у Анно. Кстати, тот еще будет фильм, похоже. Но я опять отвлекся.

В середине фильма Ло с экрана исчезает. Раз и навсегда. До конца фильма он появится еще лишь однажды, когда Дэймону вдруг почудится отраженное в каком-то зеркале лицо Дики. Я обрадовался — ну думаю, жив Дики Гринлиф, это все проделки сценариста, и сейчас он Дэймону покажет. Но это были обычные, ординарные галлюцинации, вполне свойственные для такого больного латентного гомосексуалиста с раздвоением личности, как Том Рипли. И с исчезновением Ло фильм надо было закрывать, снимать с производства и сжигать последнюю копию. А иначе — ну куда такое годится. Все стало еще более сладко-приторным, претенциозным и занудным. Две половины фильма — интригующая претенциозная и занудная претенциозная — настолько отличаются друг от друга, что я имею полное право говорить о том, что сценарий скомкан. Действительно, вспомните мои слова о том, что в начале фильма все развивается чересчур быстро. В середине фильма все развивается в обратно пропорциональном темпе, это ли не скомканность?

Вскоре картина скатывается к обычному детективу-триллеру, вроде романа Чейза. Тома подозревают — он убивает. Находят еще одну улику — он выкручивается. Том попадает в опасную ситуацию — и опять выходит из положения. Допрос у полицейского — все прекрасно. И так почти до самого конца. Не говоря о том, что затем приезжает отец Дики в исполнении Джеймса Ребхорна, который годится в отцы Джуду Ло так же, как я — в матери Брюса Уиллиса. В конце концов, все заканчивается тем, о чем сказано в эпиграфе.

Итак, подведем скорбные итоги. О чем этот фильм? О конфликте мелкого человека с самим собой? Может, Рипли — Хлестаков ХХ века, который с удовольствием пользуется тем, что его принимают за другого? О том, куда могут завести одинокого человека скрытые желания, когда их осуществление кажется таким близким и выполнимым? О том, что нехорошо убивать своих друзей? Нет. Это фильм о голубых. Я это понял не сразу, но потом заметил, что эта тема идет через весь фильм лейтмотивом. Противные, будто невзначай похлопывания по плечу, взгляд на голого Джуда Ло сзади, перстень на мизинце, общение в основном с мужчинами, хотя рядом столько девушек, фильм даже заканчивается именно на ноте этой темы. Том Рипли осуществляет то, о чем говорил в середине ленты — он отдает человеку ключ от того подвала, в котором скрыты все его самые сокровенные тайны из прошлого. Отдает другому голубому. А потом убивает его, потому что Том Рипли — сумасшедший. Он привык быть один и будет один всегда. А как только в его жизни появится еще один близкий человек, то и его Том тоже убьет. Он по-другому не может. Все именно так, очень просто. Кстати, вы заметили, как легко этот фильм разбирается на кусочки? Собрать обратно не составит особого труда. Если Роджер Эберт будет и дальше ставить таким фильмам четыре звезды из четырех, чуть ли не шедевром называть, то вскоре его надо будет скинуть с Олимпа кинокритики.