Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

И кто бы вы думали играет этого киллера? Какой-нибудь «вечный злодей» вроде Гэри Олдмана? А вот и нет! Его играет «свой в доску парень» и самый «крепкий орешек» Голливуда — Брюс Уиллис, впервые в карьере согласившийся на роль негодяя. Похвально. Даже несмотря на то, что типичная ухмылка в очередной раз блуждает на лице его персонажа, столь неожиданное перевоплощение можно считать одним из немногих достоинств фильма. Среди причин, которые также могут побудить к просмотру данной, весьма посредственной картины, пожалуй, можно отнести многочисленные смены имиджа (масок), которые претерпевает герой Уиллиса на протяжении всего действа. Здесь стоит выделить небольшой эпизод, где Брюс окончательного изменяет своему амплуа, на пару секунд сыграв «голубого». После этого окончательно убеждаешься, что Уиллис решил в корне менять образ «супергероя».

Итак, в ФБР узнают о планах мафии. Единственное, что в этой ситуации может предложить Пуатье — выпустить из тюрьмы не менее безжалостного человека — ирландского террориста и убийцу Деклина Малкуинна (сможете повторить имя и фамилию десять раз подряд, не запнувшись?), которого играет Ричард Гир. Благодаря «режиссёрской задумке», этот персонаж оказывается более обаятельным, а кто обаятельнее — тот и хороший, а кто нет — плохой, независимо от религии, национальности и срока. Вот и всё, разобрались.

Правда, у Вас еще может возникнуть вопрос: «Зачем понадобилось выпускать одного опаснейшего преступника, чтобы поймать другого? Неужели американские спецслужбы, лихо проворачивающие (если судить по кино) сложнейшие операции по всему свету, не в состоянии выследить и обезвредить одного человека на своей территории?». А Деклин, видите ли, единственный, кто встречал Шакала и знает его в лицо. Мы-то знаем, что были способы более легкие, но тогда создатели потеряли бы целый сюжетный ход, на котором, фильм собственно, и основывается, а также Ричарда Гира. Может, они поступили и правильно, закрыв глаза на явную нестыковку в сюжете ради звездного состава и «зрелищности» фильма, но это уже решит зритель. Главное — чтобы «наши» победили, разве нет?

~

Я окончил школу в 15 лет с «золотой медалью» и в этом же возрасте, в 2000-м году, поступил на киноведческий факультет ВГИКа. Читатель этого сборника должен принимать во внимание, что тексты, относящиеся к 2000–2002 году, фактически написаны школьником.

К сожалению, я не смог включить в эту книгу мои тексты, написанные на вступительных экзаменах во ВГИКе, — рецензию на советский фильм «Необыкновенная выставка» и теоретическую работу на тему «Эстетика отечественного и зарубежного телесериала». Дело в том, что они были написаны от руки на бумаге и, наверное, хранятся теперь где-то в архивах института.

По этой же причине в сборнике отсутствуют тексты, написанные в первые месяцы моего обучения в институте: переехав в Москву, я некоторое время жил в общежитии ВГИКа и до того момента, как я перевез из Волгодонска свой компьютер в декабре 2000-го года, писал от руки.

Период моего студенчества открывается разбором сценария фильма «Тельма и Луиза» Ридли Скотта — это задание по мастерству кинокритики (преподаватель — А. С. Трошин), написанное ближе к концу первого семестра.

Кэлли Хури. «Тельма и Луиза»

(Анализ сценария)

Я собиралась написать нечто такое, чего никогда раньше не было на экране.

К. Хури
Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука