Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

Мертвая точка биографических драм — моноспектакль, единственным оправданием существования которого является актёрская работа. Фильм начинается со знаменитого пролога, в котором генерал произносит речь на фоне гигантского флага США: возможно, «Паттон» ничего бы не потерял, если бы в течение трех часов показывал на экране только этот флаг и говорящего Джорджа К. Скотта. Режиссура Шаффнера отличается легкостью и изяществом удара кувалдой по наковальне: как и в «Планете обезьян», Шаффнер не только не воспринимает кино как язык, но и старается приглушить развлекательный фактор — его фильм, прежде всего, должен сказать нам что-то важное. «Паттон» задыхается от осознания собственной значительности и умирает в тех редких эпизодах, когда Скотт не принимает участия в действии: несмотря на размах и 70-миллиметровую пленку, индифферентные батальные сцены этой ленты претендуют на звание самых скучных за всю историю кино. Скотт почти всегда был больше тех фильмов, в которых он снимался, — здесь он больше Второй Мировой войны. Перфекционист, безупречный профессионал, требовательный к себе и окружающим, актёр был известен своим резким, агрессивным темпераментом и как нельзя лучше подходил на роль нонконформиста Паттона: он занимал в голливудской системе такое же маргинальное положение, какое генерал занимал в американской армии. Как и его персонаж, с презрением относившийся к военным технологиям будущего, Скотт, которому в 1970 году было 43, уже во времена «Паттона» выглядел восхитительным анахронизмом, одним из леопардов, на смену которым приходило время шакалов. В тот год в борьбе за «Оскар» ему невольно пришлось соревноваться с новыми звездами вроде Райана О’Нила: ни для кого не стало сюрпризом, когда он отказался от заслуженной премии. Скотт утверждал, что когда Шаффнер, сценаристы (среди которых был Фрэнсис Форд Коппола), монтажер, звукорежиссёр, художники и продюсер получали свои статуэтки, он сидел дома и смотрел по телевизору хоккей.

ОЦЕНКА: 6.

«U-571»

Во время Второй Мировой войны экипаж американской подводной лодки получает шанс захватить в свои руки немецкую шифровальную машину «Энигма», кодовую систему которой до сих пор никому не удавалось рассекретить. После успешного начала операции события принимают неожиданный оборот: герои оказываются в тылу врага, на незнакомой немецкой подлодке U-571, и возвращение домой становится для них почти невыполнимой миссией.

Старомодный военный триллер с небольшим для современного кино бюджетом, полностью мужским составом актёров и минимумом спецэффектов, «U-571» всплыл на поверхность буквально ниоткуда — в эпоху, когда кино о войне, казалось, не могло обойтись без обильного использования компьютера и/или мелодраматических всхлипываний. Как и в своем предыдущем фильме «Авария», Джонатан Мостоу рассказывает о случае, оставшемся на обочине неких глобальных событий, не попавших в кадр: его минималистский подход, который прозвучит диссонансом в третьем «Терминаторе» (и почему никто не предвидел этого еще на стадии подготовки?), пришелся как нельзя кстати в «U-571». Это компактный, сдержанный, профессиональный триллер без особых излишеств, единственной целью которого является захватывающий сюжет: здесь нет ни громких лозунгов, ни развевающихся флагов, ни «ужасов войны», ни, тем более, пошло-сентиментальных поклонов прошлому, в которых погрязнет «К-19». Мостоу интересуют особенности поведения среднестатистического человека в экстремальных условиях, и если «U-571» в чем-то не повезло, так это в том, что подводники, в отличие от персонажа Курта Расселла в «Аварии», оказываются в таких ситуациях, которые совсем не способствуют раскрытию их характеров. Дело не в том, что нам трудно уловить, в какой именно сцене этой ленты с экрана исчезает персонаж Джона Бон Джови. Дело в том, что нас это не очень волнует. Тем не менее, на данный момент «U-571» — последняя типичная работа своего режиссёра: последний проект Мостоу, в написании сценария к которому он сам принимал участие, и последний его фильм, где скромность украшает.

ОЦЕНКА: 7.

~

Мой диплом о Мельвиле, в целом, повторяет текст курсовой 2003 года и к тому же доступен сегодня в виде отдельной монографии, поэтому я не привожу его здесь.

Я продолжал работать в журнале «Total DVD» и написал в 2005 году еще несколько обзорных статей на новые фильмы.

Спокойствие, только спокойствие

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука