Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

В кульминации этого фильма герои заливают бензином запертых в бункере немцев (среди которых есть и женщины) и бросают внутрь гранаты. Когда Роберту Олдричу намекнули, что он сможет претендовать на «Оскар» за лучшую режиссуру, если вырежет этот эпизод, он отказался, мотивируя свое решение желанием продемонстрировать, что «война — это ад». Несмотря на происхождение «грязной дюжины» и специфику некоторых ее поступков, режиссёр, тем не менее, не осуждает своих персонажей, не показывает их «нравственное разложение», которое стало бы обязательным пунктом, если бы такой фильм сняли, например, в Советском Союзе. В ленте «Целуй меня насмерть» (1955) Олдрич сделал частного сыщика Майка Хаммера настолько брутальным и беспощадным, что рядом с ним «крутые детективы» из нуаров 30–40-х казались вежливыми и обходительными джентльменами. В «Грязной дюжине» он пересматривает жанровые конвенции военного кино: если кто и выглядит отрицательно в этом фильме, так это армейский аппарат, холодного отношения к которому режиссёр не скрывал. Если не касаться морально-идейных выводов, сделанных рядом критиков, то война, по «Грязной дюжине», может быть очень веселой и увлекательной штукой: тренировка напоминает азартную игру, операция разделена на фазы с помощью считалочки, а последние сорок минут ленты представляют собой истинно мужское развлечение, в котором есть место и предательству, и гибели друзей. Как часто случалось с Олдричем, фильм немного затянут, но этот недостаток компенсирует звездный ансамбль, составленный по словарю «Кто есть кто в американском кино середины 60-х». «Грязная дюжина» стала большим хитом и позволила Олдричу купить собственную студию, она породила множество имитаций, а во второй половине 80-х — три телевизионных сиквела, в которых приняли участие несколько актёров из оригинального состава.

ОЦЕНКА: 7.

«Армия теней»

1942 год. Бывший инженер Филипп Жербье (Вентура) убегает из тюрьмы и присоединяется к своим товарищам по Сопротивлению. Вместе они ликвидируют предателя в своих рядах и продолжают подпольную деятельность: попадают в плен, вытаскивают друзей из плена, принимают судьбоносные решения.

Сопротивление сыграло важную роль в судьбе режиссёра «Армии теней»: будучи активным членом движения, молодой Жан-Пьер Грюмбах взял псевдоним в честь американского писателя Германа Меллвилла. Тогда, в начале 40-х, Мельвиль прочитал две книги, которые представляли сакральную ценность для всех участников Сопротивления — «Молчание моря» Веркора и «Армию теней» Жозефа Кесселя: экранизация первой стала его полнометражным режиссёрским дебютом, вторую он мечтал поставить в течение двадцати пяти лет. Когда «Армия теней» вышла, Мельвиль заявил: «Теперь я сказал о войне все». Картина открывается ностальгическим эпиграфом («Печальные воспоминания, я приветствую вас, вы — моя далекая юность») и сохраняет заданную меланхолично-пессимистическую интонацию до финала: приглушенные, серо-синие оттенки подчеркивают холодную обреченность сюжета — как и «Красный круг», это пасмурная, осенняя история. Хотя Мельвиль был лично знаком с прототипами некоторых персонажей, это далеко не реалистичный фильм: поступки героев зачастую носят обобщенный характер, места действия символичны, а прошлое — это, прежде всего, область авторского вымысла, пусть и основанного на реальных событиях. Условный, кинематографичный мир «Армии теней» близок к эстетизированной реальности поздних гангстерских лент режиссёра: политические и социальные проблемы оставлены за кадром, мизансцены выстроены с типично мельвилевским перфекционизмом, а многие эпизоды настолько безупречны визуально, что обходятся без единого слова. Фильм вышел в прокат в 1969 году, после студенческого бунта, вотума недоверия Де Голлю и ухода генерала с поста президента: настроения во французском обществе менялись, и появившийся документальный фильм Марселя Офюльса «Скорбь и сочувствие», как показалось, вколотил последние гвозди в крышку мифа о Сопротивлении. Хотя впоследствии «Армия теней» была восстановлена в заслуженно высоком статусе, после премьеры часть критиков написала, что этот экземпляр «голлистского искусства» опоздал к своему сроку.

ОЦЕНКА: 10.

«Герои Келли»

Солдат американской армии Келли (Иствуд) получает от пленного немецкого офицера секретную информацию о том, что глубоко в тылу врага хранятся четырнадцать тысяч слитков чистого золота. Бывший лейтенант, разжалованный в рядовые, Келли решает, что ему выпал долгожданный шанс — провернуть идеальное ограбление и уйти безнаказанным. Он набирает команду охотников за легкой добычей и отправляется в путь, не сказав ни слова начальству.

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука