Ранние кинотексты, 2000–2006

Чем еще является панно, обрамляющее «Полковника Блимпа», если не «pattern of timeless moments», которым Т. С. Элиот называет историю? Неразрывная связь повседневной реальности с героическим прошлым своей страны, характерная для английского самосознания в принципе, была ощутима во времена Второй мировой войны, когда снимались главные картины Пауэлла и Прессбургера, и, как следовало ожидать, превратилась в одну из первостепенных национальных идей Великобритании в первой половине 1940-х, а вместе с тем и в сильнейший элемент кинопропаганды. Среди наиболее ярких примеров следует выделить документальную ленту Хамфри Дженнингса «Слова для битвы», в которой стихотворные отрывки из Мильтона, Браунинга и Блэйка накладываются комментарием на хронику военных действий и приобретают актуальное звучание, а также деятельность влиятельного кинопродюсера Александра Корды, который в рекордные сроки осуществил постановку первой британской пропагандистской картины «У льва есть крылья» (The Lion Has Wings, 1939) и выпустил ее на экраны всего через полтора месяца после объявления войны. В этом фильме, коллективными съемками которого занимались, помимо Пауэлла, еще два режиссёра, память истории утверждается как неотъемлемая черта британского мышления. После того, как дикторский речитатив напоминает, что сегодняшние летчики — продолжатели славных морских традиций Нельсона и Дрэйка, а вся Британия начеку, как и триста лет назад, когда в Ла-Манш вошла испанская Армада, документальное повествование прерывается почти двухминутным отрывком из более ранней, игровой картины студии Корды «Пламя над Англией» (Fire Over England, 1937) — приключенческой мелодрамы из истории правления Елизаветы Первой. Монтажный эффект, которого добивается Корда подобным столкновением пластов, особенно заметен, если смотреть фильмы в хронологическом порядке: в контексте современного материала уже знакомые кадры с наступлением Армады и воодушевляющей речью королевы обнаруживают пропагандистский заряд, которого изначально были лишены. Эпизод завершается превращением британской флотилии в воздушную эскадрилью и предвосхищает более известный и оригинальный монтажный стык из фильма Пауэлла и Прессбургера «Кентерберийская история» (A Canterbury Tale, 1944), где охотничий сокол, выпущенный в небо одним из чосеровских пилигримов, превращается в военный самолет «Спитфайр» (идентичный переход между столетиями через визуальное сопоставление двух образов — берцовой кости и звездолета — использует Стэнли Кубрик в «Космической одиссее 2001 года»). Это еще одна визуальная метафора опровержения времени, берущая начало в Т. С. Элиоте — «Here, the intersection of the timeless moment / Is England and nowhere. Never and always», — и на этот раз она предпослана в виде эпиграфа к дальнейшим событиям. Развивая гипотезу о существовании прошлого в настоящем, «Кентерберийская история» (название сообщает фильму, расположенному на самой грани реальности и фантазии, сказочные коннотации; общепринятое русскоязычное подчеркивает исторический ракурс) рассказывает о путешествии трех современных пилигримов, каждый из которых, завершая свое паломничество в Кентерберийском соборе, обретает утраченную надежду через прикосновение к подлинному чуду. На волшебство, скрытое под поверхностью материального мира, героев заставляет обратить внимание ключевой участник событий, однако, его роль в повествовании, а также мотивы, которыми продиктованы его неоднозначные поступки, намекают на особый статус этого образа — не столько внесюжетный, сколько надсюжетный. На строго фабульном уровне это профессор Колпепер из близлежащего городка, который, пользуясь ночным затемнением военного времени, поливает клеем волосы местных девушек, чтобы те не отвлекали приезжих американских солдат от его лекций об английской истории. Современная критика в Англии поспешила предать картину жесточайшей обструкции, не разобравшись в истинных предпосылках этой сюжетной линии, не заметив, что презираемый ей «клейщик» — типичный пауэлловский идеалист и мечтатель, влюбленный в прошлое своей страны. Подобно Паку с Пук-хилла, герою одной из любимых книг Пауэлла, он выполняет образовательную функцию, обладая магической способностью обращать взгляд окружающих в прошлое — источник тайн и волшебства:

The backward look behind the assuranceOf recorded history, the backward half-lookOver the shoulder.