РАСколдованная мама. Как складывается жизнь ребенка после того, как диагноз РАС снят

Признаю́, что была очень наивна. Надеюсь, мой рассказ послужит хорошим уроком тем, кто столкнулся с подобными проблемами.

Тот, кто предупрежден, готов к возможным сложностям и неприятностям.

Глава 12 <strong>«Как же он считает?» За что снижали оценки</strong>

Напомню, у меня были сомнения, сможет ли Сережа освоить общеобразовательную программу. При том что основные навыки, необходимые первокласснику, у него были сформированы.

Он умел считать до ста. Мог производить элементарные арифметические операции (сложение и вычитание), знал алфавит, читал, владел навыками обобщения и исключения, знал категориальные понятия, соответствующие его возрасту (мог объединить в группы мебель, одежду, овощи, фрукты и грибы, а также исключить лишнее).

Умел составлять рассказ по картинке.

Однако меня не оставляло ощущение хрупкости и уязвимости его мышления. Я понимала, что он уступает своим сверстникам в общем кругозоре, в возможностях ориентироваться в ситуации. Ему требовалось больше времени на осмысление и обдумывание задания.

Сереже было трудно сосредоточиться на поставленной задаче. Иногда приходилось повторять вопрос. Он не так хорошо владел языком в смысле богатства и разнообразия, как остальные дети. Не оперировал метафорами и сравнениями (хотя чувствовал их переносный смысл).

В течение первых школьных лет Сережа продолжал путать женский и мужской род. Иногда ошибался в падежах.

Из-за этого его и так скудная речь не всегда была согласованной.

Он ОЧЕНЬ хотел общаться. Поэтому вместе с другими ребятами на всех переменах выбегал в школьный коридор, оставался во дворе школы после уроков, пытался участвовать во всех играх с одноклассниками.

Я старалась не вмешиваться и не ограждать его от этого.

Тем более он болезненно относился к моему повышенному интересу и присутствию во время общения со сверстниками. Я старалась не мешать. Не «мозолить глаза».

Во время его взаимодействия с ребятами происходили вещи, о которых я узнавала не сразу, не всегда с его слов (он не хотел расстраивать меня и боялся, что я буду приходить и беседовать с детьми и родителями). Это была очень тонкая грань: дать ребенку необходимую свободу и обеспечить защиту от зла, его окружающего.

Я балансировала на краю.

Первые три года Сережа не мог самостоятельно выполнять домашние задания. Делать их приходилось, сидя с ним за письменным столом плечом к плечу. Невозможно было отвлечься на что-то другое, нужно было постоянно направлять его и подсказывать следующие шаги. Подсказки помогали. Повторение заданий тоже.

Аккуратности я от него не ждала. Требовать красивого почерка, зная, что он торопится успеть за всеми одноклассниками, было слишком самонадеянно. Приходилось жертвовать аккуратными «палочками» и «черточками».

В школе не уделяли закреплению этих навыков достаточного внимания.

Поспешность и неаккуратность при письме остались с Сережей навсегда.

Торопливость проявлялась и в приеме пищи. По сей день Сережа ест очень поспешно, плохо пережевывая пищу и глотая ее кусками. Когда я спрашиваю: «Куда ты торопишься?», он объясняет, что привычка есть быстро осталась со школы: обедая в столовой, он боялся не успеть на урок. Дома его никто никогда не подгонял.

Когда в классе стали проводиться проверочные работы на решение уравнений, возникли странности. Здесь обязательным условием являлась сдача учителю черновика. Это делалось для того, чтобы можно было увидеть, где была сделана ошибка. А также исключало возможность списывания из тетради соседа. Предполагалось, что ученик сначала решает примеры в черновике, а затем переносит их без помарок в тетрадь.

Дома мы с Сережей успешно решали и примеры, и уравнения, хотя тратили на это больше времени, чем остальные ученики. За домашние задания он получал хорошие оценки.

Однажды, просматривая очередную проверочную работу, я с удивлением обнаружила оценку «три», хотя никаких исправлений и зачеркиваний не было. Просмотрев внимательно задания, убедилась, что уравнения решены правильно, нет ни одной ошибки.

Я обратилась к учителю за разъяснением. Оказалось, дело было в том, что Сережа не сдал черновик. Поэтому Ирина Константиновна не посчитала задание выполненным полностью. По ее убеждению, готовые ответы были списаны. Сережа это отрицал. На вопрос: «Как ты решал примеры?» – сын ответил: «В уме», но порядка произведенных действий объяснить не мог. Единственное, что он говорил: «Я просто ЗНАЮ ответ».

Сережа не врал. Эту особенность «подарил» диагноз, поставленный ему в детстве (аутизм). Такие люди мыслят буквально. Они не склонны лгать и изворачиваться.

Часто их разыгрывают и обманывают, потому что они прямолинейны и бесхитростны.

Людям трудно вообразить, что можно не найти себе оправдания там, где есть возможность обмануть или уйти от ответственности. Но человек с аутистическими чертами не видит «многослойность» ситуации, не представляет разных вариантов поведения, ему трудно понять логику размышлений другого. Объяснение этому явлению подробно дает «Theory of mind»[13].